— Он боится, Роберт, он стал вдруг испытывать страх!
17
Юлиус Бруммер, этот толстый недоумок с миллионами, стал испытывать страх. Наконец-то у тебя появился страх. И это всего лишь начало, Юлиус Бруммер. Мы в начале длинного пути, нам придется пройти его вдвоем и войти в тот туннель, наполненный ужасом, в преисподнюю страха, лишенную разума, из которого нельзя будет убежать, тебе нельзя будет убежать, нет, только не тебе. Я, я один смогу подняться вверх, к свету наполненного разумом мира. И вот тогда я навсегда останусь с Ниной и никогда не буду разлучаться с ней, ни на один час. А маленькая девочка всегда будет в безопасности.
В то время как я обо всем этом думал, я услышал голос Нины:
— Он попытался установить, на какой машинке было написано это письмо.
— И что же?
— Это оказалось невозможным.
— Почему?
— Машинка, на которой напечатано письмо, очень старая и очень плохая, такие машинки уже слишком изношены, чтобы сохранить какие-то характерные признаки.
«Видишь, Юлиус, — думал я, — если бы ты потратил на свое общество слепых больше денег и не покупал бы все самое дешевое и изношенное, всякую дребедень, то, может быть, теперь у тебя и был бы шанс поймать меня. Но ты слишком жаден, Юлиус, ты экономишь на всем, когда речь идет о помощи бедным людям. Бог покарает тебя за твою жадность, Юлиус Мария Бруммер…»
— Роберт… — прошептала Нина.
— Да?
— Скажи мне, что означает это письмо?
— Ты же знаешь, что оно означает.
— Но ведь такое бывает только в кино или в романах!
— Это не обязательно двойник. Вполне достаточно человека, который очень похож на меня. А такое бывает. Как-то раз я зашел в один отель в Мюнхене — мне надо было кое-кого встретить в холле, — а портье помахал мне и вручил целую охапку почты. — «Она накопилась с тех пор, когда я последний раз останавливался в этом отеле», — подумал я. — А я никогда в том отеле не останавливался. Фамилия на конвертах мне была совершенно незнакома, и я вернул всю эту кипу. Портье даже извинился передо мной. Почта эта была предназначена для другого человека, просто очень похожего на меня. Такое бывает, причем не только в романах.
Нина резко встала и испытующе посмотрела на меня.
— Что с тобой? — спросил я.
— Ты говоришь так спокойно, таким деловым тоном. Тебя что, самого все это совсем не пугает?
— Все это меня напугало раньше, чем всех вас. После аферы с бензином мне уже стало ясно, что нас ожидает.
— Что тебе стало ясно?
— Что они нашли человека, похожего на меня.
— Кто «они»?
— У твоего мужа много врагов. Я не знаю, кто из них. Может быть, Либлинг. А может быть, еще кто-нибудь. Один из тех, кого шантажирует твой муж, имея компрометирующие документы. Один из тех, кому все это надоело и кто хочет наконец-то отомстить — за мой счет.
— За твой счет?
— Конечно. Человек, очень похожий на меня, может делать все, что захочет. И всегда это будет выглядеть так, как будто это сделал я.
— Он может… сделать все? — прошептала она.
— Да, все.
— И даже…
— И это тоже. И если он Бруммера убьет, все будут думать, что это сделал я. Потому что у меня на это есть причина: я шантажировал Бруммера, и я люблю тебя.
— О боже, — сказала она.
Она медленно опустилась на спину и тихо лежала на моем плаще, который я расстелил на полянке. Ее волосы обрамляли лицо как белый веер, рот был приоткрыт, в глазах появился влажный блеск.
— Роберт… я страшно в тебя влюбилась… у меня ни с одним мужчиной не было так, как с тобой. Когда ты на меня смотришь, у меня начинается кружиться голова… это так приятно, когда на тебя так смотрят… но мы никогда не будем вместе… что-то произойдет… произойдет что-то ужасное…
— Ничего не случится.
— Когда два человека любят друг друга, всегда происходит что-нибудь ужасное. Например, один из них умирает. Или вдруг начинается война, которая их разлучает. Они не хотят, чтобы мы были счастливы…
— Я постараюсь нас защитить…
— И как же ты сможешь это сделать?
— Найду способ.
— Ты просто хочешь ободрить меня. А на самом деле ты боишься не меньше меня.
— Это правда, — сказал я.
— За это я и люблю тебя. Не убирай руку, прошу тебя. Мне так хорошо.
Я наклонился и поцеловал ее. Потом я положил голову ей на грудь и услышал, как она сказала:
— Я хочу стать твоей женой. Прямо сейчас. Я хочу, чтобы ты был моим мужем, Роберт.
Я встал. Она смотрела мне прямо в глаза.
— Да, пожалуйста. Пожалуйста, сделай это. Прошу тебя, сделай это. Я знаю, мы разлучимся. Что-то произойдет… но я хочу быть твоей, если это произойдет.