Однако…
Однако если бы ваша просьба не была выполнена, вы бы умерли через пару минут. Вы жили, давая радость только старой собаке и старой кухарке. А на скольких людей вы нагоняли страх и ужас, отравляя им жизнь?
У меня серьезный сердечный приступ…
Ну и что?
Это плохо для вас. А для кого еще плохо, для кого? Кто будет плакать у вашей могилы, кто? Маленькая Микки будет без страха ходить в школу и играть в девчоночьи игры, Нина сможет безбоязненно вернуться домой с Мальорки. Нам надо еще немного подождать, может быть две-три минуты. Я долго ждал этого мгновения, хотя думал, что ждать придется гораздо дольше.
За моей спиной открылась дверь.
Я оглянулся.
Вошел Рихард. Он не сразу заметил Бруммера.
— Только что прибыл доктор Цорн, — начал он, — и…
Затем он увидел Бруммера и посмотрел на меня. От ужаса Рихард громко закричал. Тут же показался маленький адвокат. Я быстро расцарапал ногтем красную капсулу, которую держал в руке, и сунул ее в рот Бруммеру, слегка надавив ему на подбородок.
— Он умер?! — вскрикнул Цорн, упав около меня на колени.
Жирная грудь господина Бруммера зашевелилась с первым вдохом.
— Нет, — сказал я, — он жив.
— Слава богу! — громко произнес адвокат.
Рихард безмолвно опустил голову.
— Да, — сказал я, — слава богу!
23
Зазвенел приглушенный гонг. На маленьком матовом стеклянном табло загорелись буквы и цифры:
РАЗГОВОР 748 / КАБИНА 11
Было около полуночи. Уже полчаса я сидел на длинной скамейке напротив длинной очереди в зале ожидания Дюссельдорфского почтамта. Я заказал срочный разговор с Мальоркой. За это я заплатил тридцать марок и получил маленькую квитанцию с номером 748. Итак, я поднялся и зашел в кабину под номером 11. На скамейке сидели еще двое усталых мужчин. Я снял трубку и услышал голос девушки:
— Ваш заказ на Мальорку — пожалуйста, говорите!
На этот раз связь была ясной и отчетливой. Другой девичий голос произнес:
— Отель «Риц». Кто вам нужен?
— Сеньору Бруммер, пожалуйста.
— Минуточку.
На линии раздались щелчки. Наконец:
— Фрау Бруммер слушает.
Ее было слышно так громко и так четко, как если бы она стояла рядом в кабине.
— Нина!
— Роберт! — я слышал ее дыхание. — Я жду уже столько времени… Я чуть с ума не сошла… Я думала, что-нибудь случилось…
— Что-нибудь как раз случилось. У твоего мужа сердечный приступ, самый тяжелый за всю его жизнь. Он…
— О боже! Он…
— Нет, он жив. В ближайшие два часа его прооперируют.
На это она ничего не ответила. В открытую связь ворвался шум помех. После небольшой паузы я сказал:
— Доктор Цорн запретил мне говорить с тобой об этом. Он хочет сохранить это в тайне. Я дал ему слово, что ничего тебе не скажу.
— Но почему? Почему?
— Это связано с делами твоего мужа. Он вернулся к себе на виллу и обнаружил свой рабочий кабинет разгромленным. Это и послужило причиной сердечного приступа.
— Я сейчас же возвращаюсь домой!
— Исключено!
— Но я боюсь, я очень боюсь! Я хочу быть рядом с тобой, по крайней мере поблизости.
— Это безумие. Никто не должен знать, что я тебя проинформировал. Ты должна остаться, Нина. Я тебе еще позвоню. На днях напишу тебе. Но ты должна остаться!
— Роберт…
— Что?
— Врачи считают, что он выживет?
— Да.
— Но, может быть, они ошибаются… Врачи иногда ошибаются… Ведь у него действительно больное сердце.
— Если что-то случится, я тебе сразу позвоню. Я должен ехать в клинику. Цорн уже там. Он меня отпустил всего на час.
— Роберт, ты еще думаешь об этом?
— Конечно, любимая…
— Я думаю об этом постоянно. Целыми днями. Я с этим засыпаю. И ночами мне снится это.
— Выпей немного. Выпей виски.
— Я делаю это уже весь вечер.
— Выпей еще стакан.
— Здесь идет дождь. Я стою у окна и смотрю на дождь.
— Здесь тоже идет дождь.
— И тоже есть окно — там, откуда ты звонишь?
Я бросил взгляд на стены кабины и маленький аппарат, на котором светящаяся надпись сообщала: «Лимит времени превышен. После окончания разговора подойдите к окошечку». Я сказал:
— Да, здесь есть окно. Я тоже смотрю на дождь.
— Смотри на дождь. Я тоже смотрю на дождь. Дождь — это все, что у нас есть.
— Скоро мы будем вместе навсегда, — сказал я.