Проехали разрушенный мост через автобан. Придорожные рекламные щиты были мокрыми от дождя. Народное предприятие «Цейс-Йена» рекомендовало свою продукцию. Лейпциг приглашал на выставку.
— Да, в том числе и у меня… и у меня есть свое прошлое, и у меня также нет двойника, который взял бы его на себя…
Двойников просто не бывает.
— …нет злого Юлиуса Бруммера-второго, на которого я мог бы все свалить…
Я должен подумать. Я обо всем должен подумать, но позже, когда останусь один.
— Они у меня за спиной, Хольден. Они хотят меня заложить в суде…
— Кто, господин Бруммер?
— У меня есть враги. Я добился успеха. Поэтому у меня есть враги. Они пытаются возбудить против меня дело, вот уже несколько месяцев. Уважаемые господа, известные бизнесмены, видные граждане. А вы знаете, что я сделал в ответ?
— Что, господин Бруммер?
— Я сказал себе: у этих людей есть свое прошлое! Это моя теория. У каждого есть прошлое. Это обошлось мне в уйму денег, но сейчас оно у меня есть.
— Что у вас есть?
— Прошлое моих обвинителей. В фотографиях и документах, в тексте и картинках. А знаете где?
— В украденной папке.
— Правильно.
— Но ее у вас нет.
— Будьте уверены, я ее верну! В Драйлингене, у западного шлагбаума, меня ждет приятель господина Дитриха. Господин Дитрих мой друг, потому что я ему дал денег. А друг господина Дитриха — мой друг, так как ему даст денег господин Дитрих. Я верну папку, у меня будет еще больше денег и у меня будет еще больше друзей, в том числе и вы среди них, Хольден. — Его голос понизился до шепота: — Тот, кто владеет этой папкой, — самый могущественный человек в городе. А может быть, и во всей стране. Никто не осмелится представить его перед судом! Против него вообще не может быть никакого процесса! Против него никто не скажет ни одного злого слова! А что это было? Опять заяц?
— Это была шоколадка, господин Бруммер. Она упала с сиденья.
— Какая шоколадка?
— Для детей в советской зоне.
24
Уже 21.10. Окружной Берлинский автобан. Путаница с въездами и выездами с него. Разные ответвления в сторону Франкфурта-на-Одере, Кюстрина и Потсдама. Предельная скорость движения военных грузовиков — тридцать километров в час. Автобан описал мощную дугу.
За Бабельсбергом появились новые щиты. Прямые стрелки указывали путь в Демократический сектор, согнутые — в Западный сектор Берлина. Огни проносились мимо. Шел сильный дождь. Небо перед нами становилось все светлее и светлее.
Освещенный множеством огней, восточный контрольный пункт между зонами Драйлинден вынырнул сразу из-за поворота. В тот вечер было мало машин, перед окошечками, куда следовало подавать документы, не было ни души. Я опять увидел портреты с цитатами и стихами, и все полицейские были очень приветливы.
В 21.35 мы поехали дальше.
Проехав километр в темноте, мы увидели западный КПП. Это был единственный длинный барак с рампами для загрузки грузовиков посредине автобана. Берлинский полицейский помахал нам рукой. Он записал номер нашей машины и был так же любезен, как и его коллеги на Востоке.
— Через Тепен?
— Через Варту, — ответил я.
В конце рампы стоял черный «Опель-Рекорд». В нем сидели двое мужчин в плащах. Один из них вышел из машины и медленно стал приближаться к нам, держа руки в карманах плаща. Его шляпа была надвинута на глаза.
— Все в порядке, можете ехать дальше, — сказал приветливый западный полицейский. Я слегка нажал на педаль газа. Машина двинулась в направлении мужчины в плаще.
— Это он, — сказал Бруммер радостно. — Видите, как работают деньги?
— Так точно!
Теперь мужчина стоял прямо перед нами. Бруммер опустил стекло на своей стороне.
Мужчина был молод. Он наклонился к машине:
— Юлиус Мария Бруммер?
— Да.
— Из Дюссельдорфа?
— Да.
— Мы вас ждем, господин Бруммер.
— Да.
— Это ваш водитель?
— Да.
— Хорошо. Значит, он сможет доставить машину назад в Дюссельдорф.
— Что это значит? — спросил Бруммер без всякого выражения в голосе.
— Юлиус Мария Бруммер, — медленно произнес молодой человек, — моя фамилия Харт, я офицер криминальной полиции. Вы арестованы согласно ордеру, выданному прокуратурой города Дюссельдорфа.
Дождь барабанил по крыше машины, в темноте мерцало множество огней, красных и белых.