7
Когда я пришел в себя, у моей кровати сидела Мила. Она всплескивала руками и причитала:
— Иисус Мария Йозеф, господин Хольден, я вдруг так заволновалась!
Мне показалось, что у меня вот-вот остановится сердце. Старая собака, повизгивая, лизала мне руку. Я увидел, что меня успели перевязать. В комнате было очень светло, и от света у меня заболели глаза. Лицо у меня опухло, боль отзывалась во всех частях тела.
— Я услышал лай собаки, — сказал я.
— Эта старая Пуппеле вдруг стала как сумасшедшая. Она спала у меня в комнате и вдруг громко залаяла и заскулила. Я повела ее в парк, а она бросилась к гаражу. У Пеппеле есть шестое чувство. Я побежала за ней, но уже было поздно. Я видела, как убегали эти трое. Они перескочили через забор и скрылись. Потом я нашла вас, без сознания и всего в крови, и подумала, что они вас убили. Я слишком стара для таких волнений, господин Хольден. Такое потрясение я испытала впервые после войны.
— Они хотели получить документы, Мила.
— Я так и подумала…
— А кто меня перевязал?
— Я позвала доктора Шнайдера. Он к вам еще придет около полудня. Полиция тоже была здесь. Они опять придут в одиннадцать.
— Отлично.
— Я также позвонила и адвокату нашего господина. Он просит, чтобы вы об этом никому не рассказывали.
— Гм…
— Я уже была у каменщика. Он придет сегодня и начнет работать. Правда, сегодня воскресенье, но ему все равно. Мы поставим решетки на все окна. — В руке у нее была какая-то записка, и Мила надела очки в стальной оправе. — Я все себе записала. Вы можете послушать?
— Да, но не очень долго.
— Как только вы сможете, вам надо прийти в следственную тюрьму к нашему господину. Он получил разрешение на свидание с вами. Какая подлость! — Она нервно икнула.
— Что случилось, Мила?
— Представляете, наш господин подал прошение в администрацию тюрьмы, чтобы у него в камере оставили Пуппеле, так как собака к нему очень привязалась. Он даже хотел за это заплатить. А они отказали! Они сказали, что в крайнем случае разрешат ему завести в камере канарейку.
— Вот как?
— Нам не стоит рассказывать нашей госпоже о том, что с вами произошло. Так считает адвокат, иначе это ее очень расстроит.
— Правильно.
— Хорошо, что он сказал это заранее, а то Нина позвонила мне час назад.
— А что она хотела?
— Она боится, что придут полицейские и конфискуют вещи нашего господина и ее тоже.
Это заставило меня улыбнуться, что сразу же отозвалось болью.
— Она мне сказала, чтобы я принесла украшения в больницу. А также квитанции на меха из хранилища. На лето мы все это сдаем в специальное хранилище для мехов.
Мне нравилось, что женщины при всей их страстности, всегда сохраняют ощущение реальности. В Париже ведь тоже надо будет на что-то жить…
— А также документы и письма. Она все хочет держать у себя в больнице. Почему вы смеетесь, господин Хольден?
8
Полицейские пришли в одиннадцать, и я им сказал, что трое неизвестных требовали у меня документы. А какие документы, я не имею ни малейшего понятия. Но, сказали они, что-то все-таки я должен был знать. Нет, я не имею представления ни о каких документах. Я предположил, что это связано с арестом господина Бруммера. По всей видимости, у господина Бруммера много врагов. Я работаю шофером у господина Бруммера недавно. О документах я не имею никакого понятия.
После полицейских пришел тот самый врач, который меня перевязал. Он сменил бинты и сделал мне укол, после которого я почувствовал себя очень уставшим.
Я заснул, и мне снилась Нина, когда внезапно я услышал очень сильный грохот, от которого я проснулся. Несколько секунд у меня бешено колотилось сердце, и я уже подумал, что опять нахожусь в России и что это идут русские танки. Потом я открыл глаза.
В комнату из окна заглянул бородатый мужчина с обнаженным торсом. Окно находилось около моей кровати. Оно было распахнуто, и мужчина за окном, по всей вероятности, парил в воздухе, так как он не держался за подоконник. В жизни я часто боялся сойти с ума, и этот страх появился у меня вновь.
Бородатый молча смотрел на меня. Внезапно стало очень тихо.
— Я вас разбудил своим стуком? — спросил он и с любопытством просунул голову в комнату. Небо за его торсом было медового цвета.
— Кто вы?
— Каменщик. Я устанавливаю решетку.
Я в бессильном облегчении откинулся на подушку:
— Вы стоите на лестнице?
— Естественно! — Он улыбнулся. — Вы что, думаете, у меня есть крылья?