— Как вы можете меня любить после всего… после всего, что я натворила?
— Этого я не знаю, — сказал я. — Но я вас люблю.
Она подошла к открытому окну и повернулась ко мне спиной:
— Вначале я надеялась, что вы придете, господин Хольден, и хочу, чтобы вы об этом знали. Когда человек испытывает страх, он становится бессовестным и аморальным, не так ли?.. Я думала, что вы что-либо потребуете за это…
— И вы бы согласились? — спросил я.
— Да, — просто сказала она. — Ибо в таком случае это была бы сделка, и я бы поняла, что вы не любите меня.
— Но я ничего не требую.
— А это значит, что вы требуете гораздо большего.
— Я бы потребовал, если бы такое можно было потребовать. А так, как сейчас обстоят дела, я могу лишь надеяться.
Она повернулась ко мне, ее глаза опять стали очень темными.
— Нет, — сказала она. — Это для меня невозможно — взять у вас деньги.
31
В 22.30 мы уже были в большом, продуваемом ветром помещении камеры хранения на главном вокзале Дюссельдорфа. На глубоких деревянных полках рядами стояли сотни чемоданов. Пахло дымом. Лица людей были усталыми. Плакал маленький ребенок — он хотел спать. Прислонясь друг к другу, на лавке сидели двое пьяных. Нина стояла рядом со мной, в сером мохеровом пальто и коричневых туфлях без каблуков. Она была без косметики.
В 23.25 появился Тони Ворм. Воротник его мягкого синего пальто был поднят, а шляпа надвинута на лоб.
Когда Нина его увидела, она тихо застонала:
— Я не могу, я не могу…
— Вы должны, — сказал я. — Правда, я не знаю, отдаст ли он мне настоящее письмо.
В это время Ворм подошел к служащему камеры хранения и вручил ему квитанцию на чемодан. Сорок пять минут назад Нина позвонила в пансион и договорилась с Вормом о встрече здесь. Мы видели, как он, получив свой чемодан, тотчас же передал его носильщику. Носильщик исчез. Ворм подошел к нам. На этот раз он не тратил время на лицемерие. Его поезд отправлялся через двадцать минут, и сделка должна была состояться.
— Пошли в ресторан.
Ему никто не ответил.
За огромным носильщиком — а Ворм выбрал самого здорового — мы шли по длинному коридору под железнодорожными путями ко входу в ресторан. Воздух в ресторане был затхлый, пахло дымом, а кроме того, стоял сладковатый запах пива и пищи. За столиками было еще много людей, которых обслуживали усталые официантки. Ворм помахал носильщику:
— Сюда!
Тот сел за столик у входа. За соседним столиком сидел полицейский и пил кока-колу…
Лицо Нины ничего не выражало, глаза были совершенно пустыми. Она не промолвила ни единого слова.
— Где деньги? — спросил Ворм.
— Вы получите их от меня, — ответил я. — Но не двадцать, а десять тысяч, и это предельная сумма.
— Двадцать тысяч. Столько мне предлагает Либлинг. Мне жаль, но мне очень нужны деньги.
— Пятнадцать, — сказал я.
— Нет.
Я повернулся к Нине:
— Пошли.
Мы встали и направились к выходу.
— Согласен, — вполголоса сказал Ворм.
Мы вернулись за столик. Ворм открыл чемодан и вытащил письмо.
— Это оно? — спросил я Нину.
Ворм вытащил листок из конверта и держал и то и другое в руках, как фокусник держит цилиндр и кролика. Нина кивнула. Да, это было именно то письмо, я и сам узнал тонкий, дрожащий почерк Нины на конверте…
Я вытащил из кармана пачку фиолетовых банкнот достоинством в пятьдесят марок, полученных мною от маленького доктора Цорна. Я начал пересчитывать деньги и, прикасаясь к каждой купюре, чувствовал легкий укол в плечи, как будто кто-то втыкал мне в тело иголку, триста таких уколов…
Купюры укладывались в стопки перед красивым мальчиком, который пересчитывал их, беззвучно шевеля губами. Когда я насчитал чуть более двухсот купюр, полицейский, сидевший за соседним столом, произнес:
— Было бы здорово, если бы столько было хоть у одного из нас!
Ворм довольно кивнул ему в знак согласия, а я продолжал считать до трехсот и внимательно наблюдал за лежащим между нами письмом. Мы одновременно схватили их: он — деньги, я — письмо.
— Внимание, — раздался голос из динамика, — скорый поезд в Гамбург с остановками в Дортмунде, Билефельде и Ганновере отправляется через пять минут с тринадцатого пути. Желаем вам приятного путешествия.
Ворм спрятал деньги в карман и встал из-за стола, за ним поднялся и я.
— Сидите, — тихо сказал он и обратился к полицейскому: — Господин вахмистр, вы не подскажете господам, как отсюда добраться до Кройцштрассе?
— С удовольствием, — ответил полицейский и придвинулся к нам.