— Большое спасибо, — сказал Ворм. Он поклонился Нине, смотревшей в пол, и направился к выходу. Я не мог последовать за ним и сбить его с ног в темноте, как задумал ранее. Полицейский сидел напротив меня и вежливо объяснял:
— Итак, представьте себе, что пивной бокал — это вокзал, вы выходите из него и попадаете на Вильгельмплац. Затем вы идете вниз до Бисмаркштрассе, проходите по ней три квартала, затем налево…
Ворм уже подошел к выходу. Он здорово это придумал с полицейским. Сверкнули стекла вращающейся двери, и Ворм исчез. А с ним и мои деньги.
32
— Мне надо выпить, — сказала Нина. Мы вышли из здания главного вокзала на опустевшую площадь. Неожиданно Нина качнулась и схватилась за мою руку. — Мне надо немедленно выпить. Мне так плохо… Как только я вспомню о нем, меня сразу тошнит…
— Не думайте о нем…
— Мне надо выпить. Выпив, я устану и смогу уснуть и больше не думать об этом…
Она упала мне на грудь и заплакала. Я крепко держал ее и смотрел поверх ее головы на опустевшую площадь с лужами от дождя, в которых отражался свет фонарей. Она продолжала всхлипывать, но я услышал ее слова:
— Я вам их верну… когда-нибудь я смогу их собрать. Вы все получите назад. Этот подлец, этот подлец…
Мимо нас прошла уличная девица с ярко накрашенными губами. Размахивая сумкой, она погрозила мне пальцем:
— Злой мальчик, не расстраивай свою маленькую маму!
Я прижался губами к волосам Нины и смотрел на широкую площадь. Дождевых луж было еще много. И в них отражался свет уличных фонарей.
33
В ту ночь мы побывали во многих заведениях. И ни в одном — первоклассном. В хороших ресторанах Нину знали. Везде мы заказывали виски, и нигде Нина не могла оставаться долго. Спустя какое-то время она начинала нервничать и хотела уйти.
— Мне здесь не хватает воздуха, давайте уйдем отсюда, — говорила она. Или: — Эта музыка меня раздражает, я не слышу ни одного вашего слова.
Так мы шли с ней через весь город, представляя собой довольно странную пару: она без косметики, в туфлях без каблуков, в пуловере и простой юбке, а я в шоферской униформе. Прохожие пялили на нас глаза, тем более что Нина пару раз принималась плакать. А потом она сказала:
— Хольден, снимите эти буквы.
Я вытащил булавки с золотыми буквами «J» и «В» из отворотов своего пиджака, оставил в машине форменную фуражку, и мы пошли дальше.
В маленьком баре в центре города на столах горели свечи, электрического света не было вовсе. Пианист играл на рояле. А я, в синем пиджаке, белой рубашке и синем галстуке, уже превратился в такого же, как и все, посетителя.
— Здесь уютно, — сказала Нина, — давайте останемся здесь. — Она уже немного выпила, но еще не устала.
В этом баре обслуживали только девушки.
— Виски, пожалуйста, — попросил я.
— Красивая девушка, правда, Хольден?
— Правда.
— Она посмотрела на вас с большим интересом.
— Да нет.
— Да. А она что, не нравится вам?
— Не нравится.
— Ах, Хольден…
Нам принесли виски.
— Вы красивая девушка, — сказала Нина, — А как вас зовут?
— Лили, уважаемая госпожа.
— У вас красивое имя, Лили.
— Спасибо, госпожа, — сказала девушка.
— А не поехать ли нам домой? — спросил я.
Она взяла мою руку:
— Мне так страшно ехать домой. Там я совсем одна в своей комнате. Нет, пока мы не поедем домой. Я не пьяна, правда. Я… я чувствую себя лучше, Хольден. Вы знаете, я даже рада, что так случилось. Я говорю правду. Я… я все еще думала о нем… и меня тянуло к нему. А сейчас все кончено.
— Правда?
— Конечно.
— Я люблю вас.
— Значит, вы все-таки чего-то хотите.
— Да, — сказал я. — Конечно.
— Вы честный.
Я тоже уже немного выпил.
— Мы с вами одно целое, — сказал я. — Придет время, и вы это почувствуете. Нам спешить некуда. И я могу подождать.
— А как долго вы сможете ждать?
— Очень, очень долго. Вас я могу ждать.
— Кругом так много красивых девушек, Хольден. Посмотрите хотя бы на Лили.
— Но я хочу вас.
— Вы с ума сошли. То, о чем мы с вами говорим, просто какой-то идиотизм. — Однако руку она не убрала и неожиданно посмотрела на меня так, что мне стало жарко. — Теперь у вас есть письмо…
Я вытащил его из кармана и сказал:
— Я бы с удовольствием прочел его.
Она покраснела, как юная девушка:
— Нет! — Потом, увидев выражение моего лица, тихо сказала: — Прочтите его.
— А теперь мне уже не хочется.