Deja vu…
Человек опускает монетку в щель автомата, нажимает на нужную ему кнопку — и из автомата начинают вываливаться все монетки. Стоило мне задавить зайца — и снова всплыли все воспоминания, все, что он тогда говорил, этот Юлиус Мария Бруммер…
«…возьмем, к примеру, больших людей, маленьких людей… у всех у них есть прошлое, большое прошлое, маленькое прошлое, они боятся, у них много чего на совести. А знаете, что всем нам нужно, Хольден?»
Эти слова были сказаны в туманную погоду несколько недель назад, когда мы уже проехали Эльбу и Козвиг. И теперь, опять в туманную погоду, миновав Штутгарт и не доезжая Ульма, я снова слышу эти же слова.
— Двойник! О боже, да это может стать открытием века! Второе «я», которое все берет на себя, все, что бы ты ни сделал! Двойник! Эту идею надо запатентовать!
Двойник…
Нину он не отдаст. Он даже меня не отдаст. Надвигается новая беда. Мы никогда не будем вместе, никогда.
Двойник…
— Я не дам ей развода. Ни за что на свете. Нина мне нужна. Это лучшая женщина из всех, которые есть…
А если господин Бруммер внезапно умрет? У него слабое сердце — это подтверждает золотой медальон на его блеклой морщинистой шее. Да, если он внезапно умрет? И осуществит это, кстати, двойник, а не я. Нет вины — нет покаяния.
Высокий суд, это деяние совершил не я. Это деяние совершил другой человек, просто похожий на меня; он и говорит, как я; он и живет, как я; но он злой, а я добрый. Покарать надлежит его, высокий суд. Его. А не меня.
Но, увы, такого двойника у меня нет, такого вообще не существует.
А что это значит?
Вещь, которой нет, люди называют вещью, которую они еще не придумали. Но вещь-то сама, в принципе, не может быть против, чтобы ее придумали!
Таким образом, двойника пока еще нет. Я не знаю, господин комиссар криминальной полиции Кельман, знакомо ли вам это ощущение, когда идея целиком овладевает человеком, поселяется у него в крови и в мозгу, мне неизвестно, ощущали ли вы нечто подобное…
В тумане, по дороге из Козвига до Берлинского окружного кольца, Юлиус Мария Бруммер дал повод для возникновения этой идеи. В тумане, спустя несколько недель, на дороге между Штутгартом и Ульмом, она оформилась в моей голове. Отцом этой идеи был он сам, отныне жертва — Юлиус Мария Бруммер.
2
Вы знаете, господин комиссар, что создать своего собственного двойника довольно трудно, но не невозможно. Это вопрос способности реально мыслить. А это необходимо, если ты хочешь создать нереальный, ужасный фантом. Надо все четко и разумно продумать, если ты хочешь быть убедительным. Надо просчитать возможности сопротивления человека по отношению к неведомым, метафизическим феноменам. А для этого надо действовать математически точно, все просчитав. Каждый отдельный этап этого эксперимента должен быть досконально выверен и соответственно подготовлен. Никогда не должна пасть тень сомнения в реальности якобы нереального, якобы необъяснимого. Способность другого человека мыслить можно нарушить лишь при условии, что ты сам способен мыслить правильно. Трудно создавать двойника для самого себя, господин комиссар криминальной полиции, но это отнюдь не невозможно…
После того как в ту туманную ночь я решил убить Бруммера, не предоставив судам ни малейшей возможности привлечь меня к ответственности, я без всякого колебания приступил к делу.
На пути осуществления этого идеального убийства было три момента.
Во-первых, я должен был продолжать жить как прежде, чтобы ни в коем случае не привлекать к себе внимания, то есть делать вид, что я бесконечно предан Бруммеру.
Во-вторых, я должен был в присутствии Нины — а в этом-то и заключалась самая большая сложность — убедительно играть роль человека, смирившегося с судьбой. При этом, естественно, мне следовало опасаться, что она начнет меня за это презирать, но иной возможности у меня просто не было. Я должен был осуществить все, что задумал.
Если этот второй момент был самым сложным, то третий, собственно говоря, был наилегчайшим: ввести в жизнь выдуманного двойника.
3
Чтобы вам было понятно, господин комиссар криминальной полиции, с помощью какой простой системы я начал действовать, сначала расскажу об эпизоде, произошедшем на заправочной станции. Полагаю, что вы будете в состоянии уже на этом примере понять подоплеку моего замысла: рациональная подготовка иррационального ужаса…