История с бензоколонкой началась в среду, после того как мы вернулись в Мюнхен. Я точно помню, что это была среда, так как во второй половине дня в среду я не работал, а мне как раз нужна была свободная вторая половина дня, чтобы провернуть эту историю с бензоколонкой.
Я покинул свою комнату за несколько минут до 16.00. Все три машины Бруммера стояли в гараже, а по средам во второй половине дня ворота гаража с никогда не запирали на тот случай, если Нине Бруммер самой захочется выехать в город. Ключи зажигания находились на своих местах в машинах, а необходимые документы лежали, как всегда, в углублении передней панели.
После моего возвращения я ни разу не видел Нину. В тот момент, направляясь в сторону виллы, я поднял глаза и посмотрел на второй этаж. У меня появилось ощущение, что штору одного из окон, которая только что была отодвинута в сторону, кто-то внезапно задернул. Но, возможно, я ошибся. В тот октябрьский день стояла прохладная погода, небо было серым, листья на деревьях уже успели окраситься в коричневые, красные, красно-желтые и черные цвета, а внизу у озера кричали несколько птиц. Их голоса были очень слышны в предвечерней тишине.
Я прошел на кухню и попрощался со старой поварихой: мне было необходимо, чтобы она видела меня перед тем, как я уйду.
— Не ждите меня, Мила. Я поем в городе.
В тот день на мне был серый костюм, белая рубашка, синий галстук, и Мила должна была запомнить, в чем я был…
Листва на деревьях Цецилиеналлее тоже обрела пеструю окраску. Над Рейном тонким слоем простирался туман. Какой-то катер упорно шел против течения, и черный дым его трубы стлался над водой. Я почувствовал его запах.
На остановке «Хофгартен» я сел в автобус и поехал в город. В привокзальном магазине я, не выбирая, купил коричневый костюм в черную полоску, к нему приобрел зеленый галстук с черными точками и еще один — серебристый с черными полосами. Я купил все самое дешевое, так как не собирался носить ни этого костюма, ни этих галстуков. Под конец я купил еще самый дешевый чемодан и попросил положить в него все покупки. Чемодан я сдал в камеру хранения.
Было 17.30, наступал час пик, из офисов и предприятий люди заспешили домой. Машины гудели, трамвая звенели, на всех перекрестках образовались пробки. Я взял такси и опять поехал к Рейну. На углу Клеверштрассе и Шверинштрассе я попросил водителя остановиться и вышел из машины. Было уже 17.50.
Я так подробно описываю все это, господин комиссар Кельман, только для того, чтобы показать вам весь механизм ужаса того первого эпизода, ибо данный эпизод лежал в основе всех последующих.
Я медленно шел вперед в направлении маленького кинотеатра, расположенного в трех кварталах на улице Лютцовштрассе. В ту среду здесь шли «Бесноватые» — французский криминальный фильм, который я уже смотрел. Для меня было важно найти фильм, который я уже видел, так как можно было предположить, что позже мне придется пересказывать его содержание. В сером костюме, белой рубашке и синем галстуке я вошел в вестибюль маленького кинотеатра и купил билет в первый ряд. В полупустом зале было уже темно, на экране показывали рекламу. Около двери стояла билетерша, помогающая найти места в зале. Она была молодая, рыжеволосая и очень симпатичная. Я улыбнулся ей и при этом повернулся так, чтобы на мое лицо упал свет и она могла меня легко узнать. К тому же я сказал:
— Ну что, красотка, может, займемся чем-нибудь?
Девушка вытянула полные губки, стараясь походить на Бриджит Бардо, откинула голову и, не сказав мне ни единого слова, пошла в темноту кинозала. Луч карманного фонарика, который она держала в руке, колебался в такт ее шагам. Я догнал ее и положив руку на ее крутое бедро, прошептал:
— Да не будь же ты такой!
Она остановилась, шлепнула меня по руке и, указав лучом фонарика место, сказала:
— Вам сюда.
— Ну ладно, — ответил я. — Нет так нет. А ведь мы могли бы провести прекрасный вечер.
— Именно такого мне и не хватало, — ответила девушка. — Человека на всю оставшуюся жизнь.
Сказав это, она исчезла в темноте зала. После рекламы был журнал, а когда он закончился, в зале зажегся свет. Я обернулся, чтобы определить, где выход из зала, — он находится в стороне от меня за красной бархатной портьерой. Потом я еще раз взглянул на рыжеволосую девушку, стоявшую у входа. Я помахал ей, но она в ответ повернулась ко мне спиной. В зале опять погас свет, и начался основной фильм. Дождавшись, когда пошли титры, я снял туфли и пригибаясь пошел в одних носках по пустому ряду к выходу. За бархатной портьерой я увидел темный коридор и через двор выбрался на улицу.