Выбрать главу

Сазар, собрав свои силы для последней битвы своего тела, хлестко ударил крыльями по обе стороны от духа, оглушая его.

- У тебя еще есть причины оставаться здесь, Яритэ? - поинтересовался Бау Ти, встречаясь взглядами со своим собратом. - Верховный ждет тебя у себя, рекомендую поторопиться. Какуджа единственный из тех, кто пробрался сегодня, сами справятся. Мо Юинь, иди вперед.

- Господин? - несмотря на то, что Бау Ти был вышестоящим богом, Мо Юинь спрашивал разрешение у настоящего господина. Секунду подумав, проследив за тем, как четыре нелюди сражаются, Яритэ перевел взгляд на Донгэя. Тот ответил легким кивком и чуть успокаивающей полуулыбкой.

- Идем, Мо Юинь...

Только за Богами закрылся переход через пространство, Хёринмару с невиданной силой раскинул своих соперников в стороны. Словно не было изнуряющих минут и десятков ранений разной тяжести. Этого нельзя было сказать о соперниках какуджи.

Каис безвольно валялся на земле, врезавшийся в вековую сливу. Мощный удар по позвоночнику временно его обездвижил. Раскаленная боль от позвонков расходилась по торсу, сводила судорогой руки, заставляя невольно сжимать пальцы в кулаки.

Сакэ была обездвижена не хуже дяди. У нее обошлось без сломанных костей и оторванных конечностей. Скрюченная, стояла на одном колене, заваливаясь на бок. Неустойчивая поза, но не в том случае, когда опорой служит глыба льда. Девушка не могла пошевелиться, чувствуя, как ледяные оковы говорили о себе каждый раз, стоило ей дернуться.

- Посиди, малыш, не лезь, - мурлыкнул Хёринмару, глядя на дочь.

- Мап-пх-х... - Сакэ оставалось лишь хрипеть, когда ее рот закрыла та же поверхность, что и тело.

Ее отец был куда более величественной ледяной фигурой. Стихия застала его в воздухе, поймав, замерев волной. Херинмару не давал ему возможностей говорить и дышать, заморозив каждое перышко. Гневно разведенные крылья чернели в прозрачном, испещренном трещинами, льду. Рогатая маска, сверкающие глаза, почерневшие руки, жаждущие сжать конкретное сердце. Все говорило что, вопреки износу, Глава Клана Кои был готов продолжить бой. Количество трещин и их длина увеличивалось в геометрической прогрессии.

- Сладкий мой, мы продолжим с тобой совсем скоро... - Хёринмару был доволен вечером, урчал, будто котик. Рассмеявшись, повернулся к Эл. - Дорогая моя, согласись, этой ночью ты была самой бесполезной единицей... Хуже Эдика... Кстати, рад видеть тебя живым!

- А я-то как рад, - Эд не знал к чему готовиться, стоял чуть поодаль. Рядом с ним находился Юки, закрывающий мужчину частью своего плеча. Им обоим, еще много дней назад, Эл сказала не влазить в эту схватку. Ни при каких обстоятельствах. Даже если очень хочется.

Эл пропустила оскорбление мимо ушей. На нее давило состояние округи. Смерти, мучения, застывшие поблизости родные. И сделать что-то она не могла.

- Что, признаешь, что бесполезная? Молчание знак согласия, милая...

- Что-то ты больно любезный, Селедка, - Эл сжала рукоять Донгэя. Меч угрожающе гудел, его черная поверхность едва отдавала блики. - Аж зубы выбить захотелось...

- Себе? - Хёринмару оказался рядом с ней, сразу же отбивая в сторону Донгэя. Меч, будто и не удерживаемый, отлетел на несколько метров, втыкаясь концом в землю. Холодная рука мужчины прошлась по щеке девушки, погладила шею, примериваясь. - Закончим, наконец?

Пальцы сжались, впиваясь в кожу под скулами, притягивая девушку вперед. Рефлекторно хватая чужую руку, желая ее отбросить, Эл практически не сопротивлялась. Она смотрела спокойно в красные глаза духа. Того, что сделал ее такой и привел в мир ёкаев. Она множество раз винила его во всем, но при этом не могла не иметь доли благодарности за счастливые минуты.

Хёринмару не стал ее кусать, отрывать клочья плоти, как это было раньше. Он перерос этот этап жизни духа. Теперь, даже запертому в физическом теле, ему ничего не стоило сожрать духовную составляющую.

Жесткие губы прижались к ее губам, обжигая своим холодом. На лице Хёринмару расцвела довольная улыбка, когда он почувствовал, как девушка дернулась. Внутри нее, наконец, всколыхнулся страх. Страх с привкусом обреченности. Они оба знали, что это конец.