- Женщина, не лезь куда не просят. – Эл спокойно повернулась к матери, чувствуя как поднялось желание выпить рома.
А вот и алкоголизм…
- Она вообще-то твоя мать.
- И на кого же она работает?
Одновременно произнесли Даша и Рустам.
- Хм, милая, эта женщина отказалась от своей дочери, так что, не-а, не мать. И от тебя тоже откажутся, если нейтралом станешь. А чего это мы так напряженно стоим, как перед казней? Разве сегодня не праздник?
- Действительно, - согласился дядя Олег, неся из кухни пышущего жаром запечённого гуся. – Как минимум, отойдите с прохода, пока я вас не обжег. А лучше идём в столовую, я голоден как волк.
- Я тоже, - неожиданно согласился дедуля, будто бы забывая причину назревающего конфликта.
В первую очередь ушёл дядя Олег, за ним последовала чета светочей. Из столовой раздавался ещё один незнакомый голос, очевидно, матери невесты. Эдик также увел свою матушку, давая подруге остыть.
Её взгляд летал по гостиной, отмечая и высокие, чуть больше трёх метров, потолки, пару кожаных диванов перед телевизором. И коллекцию азиатского оружия, занимающего всю стену, вплоть до потолка. К ней она и подошла, теребя браслет на руке.
Катаны, китайские прямые мечи и сабли с дивными рукоятями. Балисонги – филиппинские ножи-бабочки, банкунга – нечто схожее с мачете, но с более с длинным лезвием. Китайский меч Дао, чей клинок сужается к середине, значительно расширяясь к окончанию, которое имело п-образную форму. Дивно изогнутый серп куджанг, длиннющая кусарикама с двумя серповидными клинками на концах – хотя каноничным видом и считается три метра цепи, один клинок и грузик-булава, этот занял почетное место в середине.
Ещё было множество коротких и длинных мечей и клинков, с изогнутыми и прямыми лезвиями, из Китая, Филиппин, со множества островов – все они были схожи в своей стилистике. Все приковывали взгляд своими деревянными и костяными рукоятями, отполированными, будто новыми, клинками, но чувствовалась впитанная ими энергетика прежних хозяев.
И большинство из них, процентов семьдесят, состояли из жгучего для ёкаев железа.
- Эль? - позвал дочь отец, подходя поближе.
- Она меня бесит.
- Меня тоже.
- Зачем ты жил с ней? – пройдя чуть дальше, девушка уставилась на железную кусарикаму, прикидывая её длину. И пусть она была сложена в кольца, но цепь с палец толщиной, явно превышала максимальную традиционную длину в пять метров.
- Сначала любовь, потом дети, потом просто по привычке. Но ты ушла, парни выросли. Вот и решился. Костян, кстати, со мной. Задницу отожрал…
- Спасибо, я знаю. Он скоро помрет, не переживай, уже второй год.
- Думай об его долгожительстве.
- Ладно.
- Всё-таки ты сильно изменилась. Возможно, я бы и не узнал тебя, если просто встретились. Ты уверена что все нормально? С прошлой зимы сама не своя… - Рустам хотел продолжить, сказать что-то еще, но Эл опередила.
- Верно. Нормально. Я работаю на твоих «любимых» конкурентов – хозяинов «Маски» и «Лианхуа».
- А говоришь «нормально»! Эти хозяины с чем только не связаны, и ты просишь не беспокоится? Ты чем думаешь? Мне как отцу в глаза после смерти смотреть?
- Вот только давай не о смерти, пожалуйста.
- Эй, - в гостиную вернулся Эдик, - успокоилась? Никого кусать не будешь?
- Пока не буду. – Взгляд девушки сошёл с арбалета с коллекцией болтов на как всегда растрепанного парня. – Неужели без нас не кушается?
- Ты же знаешь маму. Пойдёмте, дядь Рустам, потом ей мозги почистите.
- Почищу, не сомневайся. - Сжав зубы, чувствуя как под кожей заходили желваки, мужчина не спешил отрывать взгляд от дочери. Ее слова беспокоили. Было тяжело осознать что Эл повзрослела, что могла сама выбирать и чувствовать опасность, но ее взгляд успокаивал. Спокойный и рассудительный, с легким прищуром от мягкой улыбки. Подавив себя, позволил утащить к остальным собравшимся.
Если бы не Новиковы с их даром уговора, ноги бы Рустама тут не видали.
Столовая оказалась куда большего размера, чем гостиная и имела одну стеклянную стену. В ней скрывалась двустворчатая дверь, ведущая в сад. С противоположной стороны величаво стоял камин, в котором задорно плясали огни.