Вечер этот подкрался достаточно незаметно, родители Эли, которых также пригласили, вежливо отказались, ссылаясь на работу и усталость после нее, а вот девушке ссылаться было не на что, да и невежливо. Мало того что невежливо, так и не по-дружески. Эдик-то её постоянно поддерживал с момента их знакомства.
- Что-то ты в последнее время печальна, - Произнес он, когда они встретились недалеко от входа в концертный зал. Она как раз смотрела в окно не значащим взглядом. – Что-то случилось?
- С чего ты взял?
- Вижу. Мы же знакомы лет двенадцать, я тебя как облупленную знаю. И подобный взгляд у тебя был после смерти предыдущего хомяка. Или подожди. Костян жив?
- Жив этот комок, что ему сделается? – усмехнулась Эля. – Сам-то что так спокоен? Не последний по важности концерт, а ты меня веселишь.
- А что мне мандражировать? Облажаюсь и облажаюсь. А нет, так и замечательно.
- Оптимист.
- Ага. Тебе холодно? – спросил Эд, указывая взглядом на кардиган, надетый на хрупкие с виду плечи.
- Да какая-то фигня в последнее время с телом. То колотун, то солнце жжет. Видал? – она задрала правый рукав, показывая покрасневшее запястье, на которое плохо нанесла солнцезащитный крем.
- А в больничку, не?
- Ты же знаешь нашу медицину. Какая больничка? С таким лучше к Дойдусе идти.
- Ты и в этом году собралась идти к этому типу? Он же странный до невозможности.
- Ну почему странный? Ну, отшельник. Ну, шаман. Ну, зверушки странные. Мне кажется, с подобными симптомами, - она в последний раз показала покраснение, после чего спустила рукава, и поправила юбку, поднявшуюся чуть выше, чем ей надо. – Только к нему и идти.
- Ты самая странная из всех, кого я знаю. Ходить к кому-то шаману за тысячу километров, каждый год с рюкзаком за спиной…
- Он друг моего деда, отстань. К тому же, как мне к нему идти в этом году? Нога еле выдерживает путешествия с универа.
- Это знак свыше, Эл, - серьезно произнес парень, после чего посмотрел за спину собеседницы, и, извинившись, ушел. Выступление скоро начнется, и преподаватели собирают выступающих.
- Здравствуй, Элечка, - произнес приятный женский голос. Тетя Ира, матушка Эдика, подошла быстрым шагом к девушке, сразу же обняв. За ней шли двое мужчины. – У-у, как я тебя давно не видела! Как ты, милая?
- Да нормально, теть Ир, не переживайте. Сильно, во всяком случае. Здравствуйте дядь Олег.
- Что значит «не переживайте»!? Нам Эдуард такого понарассказывал и «не переживайте»! – возмутилась женщина.
- Он преувеличил.
- Клиническую смерть? – тихо, но очень строго произнесла, не забывая предоставить свой фирменный взгляд.
- Ну, я же живая что вы… - Эля в просьбе посмотрела на мужа своей собеседницы. Сорокатрехлетнего мужчину чуть худощавого и высокого, он явно служил прототипом Эдика: те же русые волосы, светлые глаза, аристократическое лицо. Разница была лишь возрасте и очках – Эд их не носил. – Как Москва?
- О, великолепно, - тетя Ира сощурилась уже на мужа, перебившего ее причитания.
- Кстати, познакомься – мой брат, Сергей. Вы, конечно, виделись лет десять назад, но вряд ли помните друг друга.
Сергей был похож на свою, очевидно старшую, сестру. Разве что волос был темно-русым, глаза холодно-зеленые, а структура тела более рельефной.
На змея похож…
В Москве они пробыли все три последних месяца и, видимо, где-то там откопали брата… Хотя Эля его и помнила.
- Я помню, - Сергей приподнял указательный палец, ловля мысль, - ты бегала за Эдиком с ужом в руках по дачному участку.
- По-моему, у меня даже фотография где-то есть, - добавил Олег, рассмеявшись. Эля же улыбаясь, спрятала лицо в ладонь.