- На кой черт? – с тихим «чпок» откупорилась первая бутылка рома. За ней последовала вторая. Хёринмару уселся рядом с другом, взглядом устремившись в не зашторенное окно, где еще сохранялась ночная тьма.
- Спроси у нее. – Сазар пожал плечами, беря предложенный сосуд.
- А я хочу от тебя услышать. Мы с ней уже наговорились.
- И все же, спроси у нее. Нечего из меня телефон делать. Какие твои дальнейшие планы?
- Думал в Китай свалить – он мне все-таки ближе по духу, чем Россия или этот Таиланд. А что?
- Хотел предложить тебе стать наместником.
- Здесь? Не, я буду сопротивляться.
- Чтоб вас… - Глава раздраженно смял бумаги, прикладываясь к рому.
- Решил все же брать под крыло этих азиатиков?
- С вероятностью семьдесят процентов. И не забывай, что ты это говоришь «азиатику». У которого еще и братья «азиатики». И сам ты остаешься «азиатиком». К тому же, - скомканные бумаги полетели на кровать, брошенные через плечо, - здесь маракуйя вкусные.
- Серьезно?
- Конечно. А еще плюс численный прирост. Тоже, знаешь ли, неплохой пряник.
- Я скучаю по той жизни, - неожиданно произнес Хёринмару. Его бутыль уже лежала в куче остальной тары.
- Ты все вспомнил? – взгляд Сазара направился в окно, ловя изменение в темном небе, уже начавшим светлеть.
- Уже давно. – Выдохнул глубоко кивая. – Можно сказать, уже очень давно.
Нервно сжав пальцами покрывало, рука духа перенеслась на чужое плечо.
Договорить Сазар не успел, его заткнули настырным поцелуем. Не сдерживаясь, рука Херинмару крепко сжала темные волосы на затылке, не позволяя отстраниться, оттягивая их назад.
В ступоре, единственное, что успел сделать Сазар– поднять свою ладонь. Но и ее Хёринмару перехватил, сжав запястье, нависая. Зажав бывшего любовника, не позволял ему шевельнуть даже пальцем, усиливая напор.
Его движения были резкими, грубыми, настырными. Херинмару не собирался церемониться с демоном и разводить долгие прелюдии. Руки и губы шарили по телу, но делали это весьма умело. По движениям было ясно чего не хватало ёкаю, сидящему в голове у девчонки. Подогреваемые желанием и жаждой насолить докучливой особи, касания становились все безудержными.
Старые воспоминания прожитых лет горьким осадком давали о себе знать обоим мужчинам. В те времена не было никаких обязательств, претензий, только приятное времяпрепровождения в компании друг друга, взаимовыгода и секс. В них не было чувств, как таковых. Дружба – да, некая привязанность – несомненно, но не больше.
Ностальгия совершенно не мешала. Вновь обнаженная кожа изучалась водным духом. Горячая и нежная, снятая одежда не смела мешать. Сазар не сопротивлялся, наслаждаясь в полной мере и довольный молчаливым согласием, Херинмару перестал сдерживаться. Без того резкие, движения становились нетерпеливыми, хотелось скорее погрузиться в воспоминания наяву, заставить их вновь ожить. Пускай прошло много лет и сменились миры, но подобная мелочь была тем что могла радовать.
Впрочем, именно за это Херинмару получил ногой под ребра, улетая в ближайшую напольную вазу. На светлом запястье отпечатались четыре параллельных полосы.
- Кажется, я советовала лечь спать, а не пить, - произнесла Эла, стоявшая разгневанной фурией, возвышаясь над обоими.
Духовная энергия, смешанная с темной, переполненная гневом, выбивалась из физического тела. Парящие вокруг вихри приподнимали волосы, а изменившиеся глаза светились в темноте, оставляя красную дымку в воздухе. В руке все еще оставался Донгэй, заинтересованно гудящий. Духу было забавно.
По комнате разнесся смех. Хрустя керамическими осколками, Хёринмару поднялся, садясь.
- Ты и в прям будто бы собачка… Скажи-ка «Гав».
- Селедка драная.
С шорохом слетели ножны, располагаясь во второй руке, став вторым, вспомогательным оружием.
Молниеносное движение и ёкай вновь полетел, но на этот раз в стену, пробив ее своим телом. Теперь посмеялась девушка, вспомнив, как недавно стену пробивала она.
Впрочем, смех стих, последовав за Хёринмару.
Мужчина грациозно приземлился на ноги, слегка заскользил по паркету. Коротко посмотрев на вставшую в ступоре служанку, что не так давно проснулась, задрал голову к дыре.