- Ты назначаешь дежурной по Дому на эту ночь, - слова прозвучали в голове каким-то раскатистым, жутко гулким и неправдоподобным эхо. Но...
"Допрыгалась... Нате вам!.."
От охватившего меня внезапно изумления я немножко онемела. Только подумать - дежурство на время отмечания ночи полнолуния. Да еще и, как выяснилось, Полнолуния Волка какого-то... Что за нововведения?!. И, правда, ново- ли?..
Не привычное к таким поворотом событий самолюбие требовало спокойного вечера тишины. Вечера, наполненного звуками плещущейся воды в ванной, запахом горячего чая, рассыпающемся под потолком, уединением и разговорами, чтобы слышать которые, вовсе не обязательно преодолевать пространство стен. Несколько пуговиц неосторожно выскользнули из приоткрытой банки, когда я попыталась негодующе вскочить, но сделать это, сидя в воздухе, оказалось очень странным и необдуманным решением с моей стороны. Дырчатые бублики, упавшие мимо моей сумки, сверкнули на прощание серебристыми отсветами - каждое своим - и скатились в густую, лоснящуюся толстую траву, которая сразу же с радостью поглотила то, что не подпитывалось извне живой энергией. Серебряная иголка, лежавшая на коленях, чудом не повторила их участь. Иначе канула б туда же... В Лету и топкие торфяные болота.
Пока я пару секунд глотала проклятия с какой-то не примечательной до этого во мне изобретательностью, все окружающие, кажется, потаенно радовались, что участь быть на моем месте досталась не кому-то из них. Точнее, всю ночь напропалую носиться по Дому, этаким вселенским разумом и оком, следя за тем, чтобы кто-то что-то с радости и пылу не учудил.
И зачем я только отвечала на призыв этих стаканчиков в ванной?..
"Ладно, будет вам дежурство", - злорадно соображала я, думая на самом деле о том, как бы всеми возможностями его избежать. Я приоткрыла рот - и тут же его захлопнула, понимая, что спорить тут бесполезно.
Тем временем собрание, уже и порядком утомленное, и радостное и взволнованное сверх меры, кроме меня, точно повинуясь какому-то пропущенному мной сигналу, начало медленно подниматься со своих мест и степенно расходиться, словно таять в окружающем сером сумраке и тумане. Стараясь не смотреть на всех и не слишком сверкать глазами, я слеветировала вниз, на землю, густо покрытую темно-зеленой влажной травой. Поляна посещалась такими процессиями регулярно, и, по моим представлениям, на этом месте давно уже должна была образоваться проплешина или даже целый полноценный пустырь, но трава щенилась и качалась глубоко под ногами, и даже сами ноги, казалось, тонули в ней по щиколотку. Даже сейчас, после долгого сидения на ней, она не была примята. Только стебли зудели и пружинили, отталкивая опору назад, и ходить по ней было - все равно что пытаться балансировать, стоя в плывущей лодке.
Лета...
...Аллея, видимая с поворота дороги, с поляны терялась за стволами вековых деревьев, тоже выглядевших отсюда хрупкими по сравнению с той мощью, которая чувствовалась, затаенной, далеко в глубине. Мощь эта была энергетикой. Аллея здесь была пустышкой, обманом зрения.
Тоже уходя, я все-таки обернулась, оглядывая из-за чьих-то спин оставшееся позади бесследно-неутоптанное место нашего сегодняшнего "шабаша". В центре, в догорающем кострище, танцуя сквозь затухающее пламя, виделись, если чуть присмотреться, очертания, напоминающие суровое мужское лицо.
И, да, говорило все это время тоже оно...
Глава 3
Домой я возвращалась в расстроенных чувствах, все еще ощущая на себе подлость происходящего. Выходит, на Собрание мне велели явиться лишь для того, чтобы свалить бренность ответственности. Но почему именно я?..
Одинокий подъезд тяжело хлопнул за моей спиной дверью. Внутри было странно и интересно.
Голубые почтовые ящики куда-то исчезли, зато вместо них на стенах висели неотесанные и разнокалиберные дубовые короба. На каждом, обозначая крышку, был прикноплен кусок бересты с порядковым номеров. Ящики благоухали, сочились свежей смолой и были покрыты мхом и редкими торчащими сучками, на которых еще оставались живые листья. В воздухе слышался отдаленный шум, звон и треск и щебет птиц в солнечном утреннем лесу. В набросанных друг на друга длинных узких половиках, ведущих к лестнице, проросла тонкими усиками зеленая трава. Заметно было, что за время отсутствия кого бы то ни было в подъезде кто-то тут изрядным образом похозяйничал.
В углу, чуть теряясь на фоне всего, что первым бросалось в глаза, возле массивной железной батареи стояла обтрепанная коробка с надписью черным химическим маркером: "Гадальные услуги и проектирование телепортации. Прием и запись на прием. Для писем. Обращаться по адресу: дом номер... Спросить у проходящих мимо".