После обеда позвонила Лариса.
— Оля, привет!
— Привет, Лара! — я была искренне рада слышать голос подруги.
— Как ваши дела? — девушка сделала акцент на слове «ваши».
— Наши — хорошо. Ваши как? — ответила я в такт Ларе.
— И наши хороши, — со смехом сказала подруга. — Может, встретимся?
— Вдвоем? Или опять двойное свидание?
— Нет! Точно вдвоем! — со смехом ответила подруга.
— Давай! На нашем месте?
— Да, ты во сколько сможешь?
— Давай через час? У меня сейчас собрание с родителями, я их через полчаса отпущу. Как раз успею доехать.
— Договорились! Жду тебя на месте, целую!
Родительское собрание прошло даже быстрее, чем я планировала: я отчиталась за соревнования, похвалила всех, мы подписали договора на новый учебный семестр, и разошлись. Я приехала раньше Ларисы, успела заказать ее любимый торт, себе — свежевыжатый сок. Подруга заскочила в наше кафе, излюбленное место встречи еще с самого начала нашего общения, отряхивая снег с шубы. С самого утра шел снег, снегопад обещали и на все последующие дни. Лариса чмокнула меня в щеку, и уселась в кресло напротив меня.
— Ну, рассказывай! — радостно провозгласила она.
— Что рассказать? Собрание вот провела. Подкорытов нос сломал, — Лара ошарашено захлопала ресницами. — Нет, не на тренировке! В школе!
— Слава богам! — тут же поправилась. — В смысле плохо, что сломал, хорошо, что не при тебе! Мне интереснее про твою личную жизнь, а не работу.
— И там все хорошо. Артем живет у меня уже неделю. И все просто замечательно!
— Оля, я все ровно выбью из тебя… Что тогда случилось?
— Я, конечно, представляла себе этот разговор по-другому, но столько всего произошло за это время…. Послушай меня, — начала я. — Перед тем, как мы с тобой познакомились, буквально за пару месяцев, меня изнасиловал мой тренер.
Выражение лица подруги нельзя описать словами: изначально радостное выражение сменилось непониманием, затем растерянностью, испугом и по итогу отчаянием.
— В смысле? Когда?
— Я же сказала, за пару месяцев до нашего знакомства. Он привязал меня к кушетке, и трахнул, сказав, что «любит всех своих девочек».
— Валентин Николаевич? — Лара все еще не верила моим словам.
— Да, Валентин Николаевич. Он, помимо меня, изнасиловал еще нескольких девочек.
— А где…. Где он сейчас? — Лариса еле выговаривала фразы.
— Он умер.
— Ты всегда говорила о нем, как о живом. Я думала, вы и сейчас общаетесь… Думала, в гости к нему ездишь.
— Да, я пару раз была на его могиле, но только в ходе психотерапии. Сейчас меня туда не тянет. После того, как он повесился перед судом в камере, мы с родителями переехали сюда. Я больше не смогла жить в том городе. Дело закрыли.
— Ты… Ты была девственницей?
— Да. И после этого секса у меня не было.
— Но ты казалась такой раскованной, опытной… — Лара все еще не могла прийти в себя. — Я тебя из-за этого и выделила из толпы твоих сверстников. Казалось, что ты очень взрослая.
— Это посттравматическое. Психолог объясняла мне, что дети, пережившие насилие, начинают отождествлять себя с взрослыми. Пошло шутят, изображают опытных, вульгарно себя ведут.
— Оленька…. Почему ты мне не рассказывала? У нас было столько откровенных разговоров.
— Думаешь, это так легко? Когда тебя считают позитивным человеком… Нужно рассказать, что ты на самом деле грустный клоун. Да и лишний раз об этом вспоминать не особо хочется.
— И как ты после этого всего смогла жить?
— Смогла. Не сразу, конечно. Сначала я наглоталась таблеток. Чуть не умерла. Но потом, когда узнала, что есть еще девочки, которые пережили это, я смогла взять себя в руки. Не без помощи психологов, конечно, — с грустной улыбкой ответила я. — На самом деле я давно уже отпустила это. Меня психологически это не гнетет, я полностью восстановилась. Почти.
— А что значит «после этого не было секса»? Вообще?
— Нет, блин, частично, — рассмеялась я. — Вообще. И все еще не было. Но очень хочу попробовать с Артемом. И секс хочется попробовать, и детей хочется, и жить по-человечески хочется!
— А как же Максим? Вы же долго встречались? Я даже думала у вас дело к свадьбе идет.
— Я не смогла. И сейчас понимаю, что все, что не делается — все к лучшему. Тогда бы я не познакомилась с Артемом. А Максим… Он был самым неудачным опытом. Ему показалось, что я «набиваю себе цену», и он был очень грубым.
— Вот козел! А Артем знает?
— Знает.
— Что сказал?
— Сказал, что поможет.