Что всегда будем работать в нашем центре. Что женимся на русских женщинах, родим по десять детей, и умрем счастливо и в один день. Причем в один день не с женами, а с Германом, — расхохотался Артем. — По факту: Гера женился, родили только одного ребенка, развелся, уехал в Москву. Я даже не попытался создать семью, почувствовал на некоторое время отвращение к профессии, к своему центру (хорошо, что это прошло). И теперь мы оба живем в далекой Сибири, оба работаем в вузах, создали новый центр, несколько поменяв привычную специфику и направления работы, встретили здесь двух подруг, — на последнем слое мужчина сделал ударение. — Оба влюбились. И как не верить в фатум?
— Теперь и я верю. Мои родители очень хотели, чтобы я занималась плаванием. Тренер считал меня безнадежной, абсолютно неспособной к спортивной дисциплине. Отец настоял, чтобы я продолжила тренировки. Я стала мастером спорта. Мне прочили блестящую спортивную карьеру, зазывая в лучшие спортивные клубы и команды мира. Но я не согласилась ни на одно предложение, осталась в родном маленьком городе. Из которого сбежала после того, как надо мной надругался близкий человек, мой тренер. За время учебы и работы здесь мне три раза предлагали перейти работать на спортбазы Москвы, Нижнего Ногорода, Санкт-Петербурга. Я отказалась ото всех предложений. Я поставила на себе крест, я считала себя «бракованной» женщиной, не мечтала о семье и детях. Я увидела тебя в тот вечер, и у меня как будто что-то щелкнуло: «Это мой человек! Я хочу быть с ним!». И тогда, после первой ночи… — я замялась. — Я лежала у Ларисы, и планировала побег. Думала, улететь в подруге за границу.
— Оля, — укоризненно, но одновременно ласково сказал мужчина. — Нужно было просто спокойно рассказать мне.
— Ага, типа «ты знаешь, меня трахнул тренер, и теперь я боюсь всех мужиков»? — с сарказмом спросила я.
— Да хотя бы так. Чем просто убегать. Я тогда чуть с ума не сошел.
— А я, наверное, сегодня с ума сойду, — решила пошутить я, кивая на коробку с фаллоимитатором.
— Можешь не торопиться. Можешь и без моего присутствия попробовать.
— Одна точно не смогу. Это уже совсем что-то запредельное для меня, — я, смущаясь, посмотрела искоса на мужчину. — Да и твое присутствие будет возбуждать меня. Но я все ровно стесняюсь.
— Это быстро пройдет, — примирительно подытожил Артем.
Дома мужчина углубился в какие-то документы — в пятницу планировалось открытие его центра «Феникс». Я, воспользовавшись этим, уединилась в ванной с той самой белой коробкой. Вытряхнула все содержимое на стиральную машинку, и, усевшись на борт ванны, принялась изучать. Конечно, сначала инструкцию. Так… Материал: медицинский силикон. Год производства, страна производства…Вот оно: применение. 1) Необходимо промыть изделие в теплой воде с мылом; 2) Обработать изделие антисептиком; 3) Перед непосредственным использованием — обработать изделие и половые органы смазкой. Хм, сначала сделаю это, потом почитаю дальше. Я осторожно достала дилдо, покрутила его в руке: нетяжелый, небольшой по размеру (по сравнению с членом Артема), абсолютно гладкий, гибкий. Выглядит не противно, а очень даже мило.
Намылила «изделие» (ох уж эти инструкции, с их официальным языком), промыла теплой водой, переложила на полотенце.
— Оля, — позвал меня мужчина.
Черт, не дочитала инструкцию. Поди сама соображу, что и куда, не маленькая. Зашла в спальню: Артем уже неделю читал какую-то книгу с жутким заголовком «Самоубийство. Социологический этюд». Меня каждый раз передергивало, когда я видела обложку этой монографии.
— Интересно? — спросила я, заползая под одеяло к Артему.
— Классика. Перечитываю иногда. Скоро как раз со студентами перейдем к теме суицидального феномена.
Мой мужчина уже 2 недели вел лекции в мединституте. Он сам мне особенно ничего не рассказывал, а вот Герман с удовольствием делился со мной подробностями преподавательской деятельности друга: на лекции Артема собиралось столько народу, что приходилось приносить дополнительные лавки и стулья, выставляя их между рядами и перед лекторской трибуной. Артем не был настолько блестящим лектором, как Герман. Он привлекал другим: его медицинская практика была настолько обширна, что он мог привести реальный случай из своего опыта на любой предмет разговора. Артем Борисович внушал студентам, что теорию они и сами смогут прочитать в учебнике (кстати, после всего пары его лекций библиотечные сотрудники подивились такому большому наплыву студентом с психфака), и лучше потратить время на вопросы практического применения методик и приемом.