— Я не хочу домой.
— Я тебя не отдам, — твердо ответила я.
Александр Германович внимательно посмотрел на нас, и чему-то кивнул, как бы соглашаясь сам с собой. Я ласково погладила ребенка по спине, ощущая, как каждое мое движение он воспринимает с благодарностью. Мальчик истосковался по физической близости: по материнской ласке, по простому человеческому проявлению чувств. Лариновский остался еще о чем-то поговорить с мальчиком, а я пошла в кабинет к Ольге Викторовне. Она устало опустила голову, потирая виски, и не заметила моего появления.
— И что теперь? — просто спросила я.
— Теперь? — она как будто бы очнулась. — Теперь мы будем подавать документы на лишение родительских прав. Пока мы можем только ограничить родительские права. Суд будет на нашей стороне: тут и жестокое обращение с ребенком, и умышленное причинение вреда здоровью ребенка, и алкогольная зависимость. Знаете, что она сказала? Сказала, что ушла из дома, закрыв мальчика на ключ, чтобы он умер от голода. Она не ожидала, что он выберется из квартиры. И сейчас мадам Подкорытова очень зла, что ребенок жив. И знаете что? Это уже уголовное дело. И я буду до конца бороться, чтобы Саша ее больше не увидел!
— Я хочу усыновить его, — быстро выдала я.
Ольга Викторовна смерила меня взглядом.
— Извините, а вам сколько лет? Вы же ровесницы с его матерью. Замужем ли вы? Есть ли у вас своя жилплощадь? Достаточно ли вы зарабатываете? И главное — готовы ли вы взвалить на себя ответственность за чужого ребенка, который перенес такую травму?
— Я сама перенесла травму… — я помолчала. — А насчет всего остального: я по всем параметрам подхожу, уверяю вас.
— Подумайте, Ольга Сергеевна. А Саша все ровно пока останется в госучреждении. Да и после решения суда о лишении родительских прав усыновить ребенка можно только через полгода.
— А побыстрее никак нельзя?
— Единственный вариант, если его мать в нотариальной конторе подпишет специальный документ — ее согласие на усыновление. Тогда и родительских прав можно не лишать. Но это вам лучше с юристом обсудить. Не торопитесь вы, обдумайте все.
Я вылетела из кабинета, добежала до комнаты Саши, и порывисто прижала ребенка к груди.
— Не передумал как-нибудь приехать ко мне в гости?
Мальчик со смущенной улыбкой покачал головой.
Александр Г ерманович поехал со мной. Я пригласила его на чай.
Мужчина, конечно же, разгадал мое стремление разузнать, о чем они так долго разговаривали с Сашей.
— Оля, я вам сразу скажу: я категорически «за». Вы — смелый, ответственный, сильный человек. Но вам не справится без мужчины. Это я говорю лично про вас! Есть и такие женщины, которые и без мужской помощи смогут, но вам… Вам нужен Артем.
— Я знаю. Я поговорю с ним.
— Поговорите. У него в центре есть толковый юрист. Он поможет вам разобраться с правовыми вопросами оформления. Помимо этого, не смотря на то, что я вчера сказал о «широком профиле» своих сыновей, они высококлассные специалисты. И Артем очень хорошо знает детскую психологию. Он мог быть вам помочь с адаптацией ребенка в новых условиях, — мужчина на минуту замолчал, отпивая горячий чай. — Я применил несколько методик. Что я могу сказать…
Отмечу важные моменты: он не привязан к матери. Его воспитала бабушка, именно ее он воспринимал, как мать. И именно по ней он очень сильно тоскует. А родную маму он больше видит, как старшую сестру. Она очень рано его родила, получается, что в 15 лет. Она и сама не мыслит себя матерью. Второй важный момент: мальчик очень привязан к вам. Любые ассоциативные ряды с материнской заботой вяжутся у него сначала с бабушкой, потом с вами. Он видит вас любящей, женственной, ласковой. То есть именно те качества, которые соответствуют матери. Другой вопрос, готовы ли вы? Вы — юная девушка, своих детей у вас нет. Вы всего на год старше его родной матери.
— Я готова! — горячо ответила я.
— Другого ответа я и не ожидал, — с улыбкой ответил Лариновский.