Речь мужчины прервал звук открывающейся двери. Артем вернулся домой. Я с нежностью посмотрела на мужчину — на любимого, родного человека.
С которым предстоял трудный разговор.
Глава 25
Отец Артема уехал в гостиницу: завтра они с тетей Аллой улетали домой, в Санкт-Петербург. Александр Германович нежно попрощался со мной, шепнув на ухо рекомендацию: не задерживать разговор об усыновлении.
— Тема, — я не знала, как будет тактичнее начать. — Я хочу…
— Усыновить мальчика, — закончил за меня мужчина.
— Это так очевидно?
— Для меня да. Я хочу, чтобы очень серьезно обдумала это решение. Оля, — Артем сжал мое плечо. — Оленька моя, общаться с чужими детьми на работе по паре часов в день, и постоянно находиться рядом с чужим ребенком дома — разные вещи.
— Я понимаю. Я же не ребенок.
— Неребенок, — ласково передразнил Артем. — Ты читала правила усыновления?
— Нет пока, — честно призналась я.
— Во-первых, с 10-летнего возраста ребенок имеет право согласиться на усыновление или отказаться. Ты уверена, что Саша хочет с тобой жить? Во-вторых, предпочтение отдаются семейным парам, то есть официально зарегистрированным.
Я заулыбалась.
— Нет, Оля, это не предложение. Давай посерьезнее. Я хочу, чтобы ты понимала: это навсегда.
— Я все понимаю.
Мы около часа обсуждали все моменты, связанные с усыновлением. Было приятно слышать от любимого мужчины, что он готов разделить со мной всё, в том числе это решение и эту ответственность. Именно «разделить», а не «поддержать» меня.
Ночью я проснулась от четкого осознания: хочу закрепить результат, который мы достигали в этой комнате практически месяц.
Я вышла из спальни, Артем под светом напольной лампы разбирал какие-то документы. Я искренне поражалась работоспособности этого человека, любовно рассматривая сосредоточенное лицо: Артем на секунду нахмурился, перевернул страницу и еще раз перечитал. Потом поднял на меня взгляд, и тут же опустил его на наручные часы.
— Я почти закончил… — мужчина собрал документы в папку. — Иди сюда.
Я села на колени к мужчине, притянув его голову к своей груди. Он рисовал какие-то узоры на моем бедре, но со временем прикосновения стали все более и более откровенными. Рука подняла край ночной рубашки, и сжала бедро. В ответ я начала целовать теплые, мужские губы, ощущая, как пальцы Артема спускают лямку с моего плеча. Оголившаяся грудь сразу же покрылась мурашками: и от мужского взгляда, который до сих пор немного смущал, и от прохладного воздуха. Ее тут же накрыла ладонь Артема, согревая. Поцелуи становились все более страстными, и у меня начала приятно кружиться голова. Каждое прикосновение Артема к ставшей очень чувствительной коже отдавалось судорогой внизу живота. Голубая ночная рубашка полетела куда-то за диван. Я нетерпеливо потянула вверх ткань футболки, и Артем, на секунду оторвавшись от моих губ, снял ее. Я с наслаждением провела ладошками по мужской груди и прессу. Мне нравилось осознавать, что это под этим спокойствием прячется сила, которую мой мужчина использует только в случае острой необходимости. Как вчера с Сергеем. Я посмотрела на перемотанную правую руку, но Артем поднял мой подбородок, отвлекая от этих мыслей, и начал нежно целовать шею. Перешел к ключицам, и, наконец, губы коснулись сосков. Я ждала этого волнующего момента: мне всегда было приятно думать о том, что женская грудь вызывает столько эмоций у мужчины. Артем глухо застонал, втягивая в рот напряженный сосок. Я мягко потерлась пахом о его бедра, ощущая через тонкую ткань эрегированный член. Мне нравилось об этом думать: я вызываю такую реакцию. Я еще ничего не сделала, а мужчина уже хотел меня. Артем поднял меня на ноги, спуская по бедрам кружевную ткань трусиков, и прочертил губами след от ребер до лобка. Я непроизвольно подалась бедрами к мужчине, ловя каждую его ласку. Он мягко отодвинул меня, и, встав, приподнял меня, принуждая обхватить его талию ногами. Сделал пару шагов, но как будто бы передумал идти дальше — вжал меня в стену. Я сразу же вспомнила, как такое уже было: в нашу первую ночь, когда я испугалась. Мужчина так же прижал меня, но из-за паники я тогда не смогла ощутить то, что ощущала сейчас: его силу (он держал меня так, будто я вешу вдвое меньше своего настоящего веса), настойчивость рук (плотно прижимавших меня к мужскому телу), его эрекцию (я чувствовала ее даже сквозь ткань брюк), мужское предвкушение (тяжелое дыхание, перемежающееся с глухими стонами), и, главное, свое желание. Желание, которое пульсировало внизу живота, заставляло болезненно сжиматься внутренние мышцы, учащало сердцебиение, призывало плотнее обхватывать мужчину ногами.