— Как зачем? — удивлению и замешательству Велидана не было предела. — Такова воля Отца. Его перст указал на мальчонку, а значит его должно казнить.
— Но за что?
— Перст Отца безошибочно указывает на еретиков и язычников, питающих своими черными душами магию, коей не место в нашем мире, — продекламировал он.
— Это лишь пустые слова, брат. Кто проверял правильность Отцовских приговоров? Знаешь ли ты таких людей? Каждый, кто слышал эту басню передает ее дальше, но где она зародилась?
— Отец не может ошибиться, ибо он есть пророк Создателя, направляющего его перста.
— Ты что, сам не понимаешь, как глупо это звучит? — видя упертость и твердолобость своего друга, Телан распалялся все больше. — Отец – такой же человек, как и мы с тобой. Он сделан из той-же плоти и крови, а значит ничто не мешает ему врать нам.
— Извини, но я больше не в силах слушать твою хулу. Хоть ты мне и друг, но это переходит всякие рамки, — тон Велидана стал строгим и официальным. — Я беру тебя, Телан Анрийский, под арест по обвинению в ереси. Командование решит, что с тобой делать.
Он положил закованную в латную рукавицу руку своему бывшему другу на плечо и хотел было приказать ему сдать оружие, но не успел. Тот самый меч, который Велидан собирался конфисковать, вонзился ему прямо подмышку. Лезвие проскользнуло между пластинами брони, с легкостью прорезало стеганую рубаху и резким рывком вошло в тело.
Успев издать лишь хриплый, булькающий стон, священный рыцарь сполз на землю и его глаза закатились.
***
Так плохо Баку еще никогда не было. Казалось, все его тело свело одной общей судорогой, боль от которой могла свести с ума. И это было только началом. Пока сознание парня постепенно возвращалось из небытия, оно постепенно, порцию за порцией получало информацию о тех изменения, что произошли с телом во время его отсутствия.
Горло саднило и жгло от не прекращавшегося кашля. Кожа на пальцах рук и лице настойчиво ныла. Ноги ощущались с трудом, а жажда была такой сильной, что Бак боялся поднять веки. Ему думалось, что раскрой он глаза, их, словно песок, тут же выдует ветром.
— Ада, — прохрипел парень между приступами кашля. — Аделаида, помоги.
Ответом были только пение птиц где-то вдалеке и шорох листьев на ветру.
«Ветер, — подумал Бак. — Ветер это хорошо. Значит я уже не под землей. Значит она все-таки спасла меня, вытащила из того кошмара.»
— Ада, — снова позвал он, в надежде услышать ее грубоватый и слишком низкий для девушки голос. И опять ничего.
«Не могла же она меня спасти, а после бросить одного в лесу. Или могла?»
Баку в голову пришла пугающая мысль. Он понял, что доверил свою жизнь человеку, которого совершенно не знал. Хоть она и была красива собой, это не отменяло того, что под утонченной внешностью скрывались полная неясность и туман. Кто эта Аделаида? Как она оказалась в Рубице и зачем ее пытались убить? Почему она так просто согласилась лезть в горы и помогать ему, такому же незнакомцу? Неужели для нее настолько важна выплата долга?
Вопросы один за другим приходили и толпились, толкались, мешая ясно думать. А боль в горле и лице только ухудшали дело.
«Нет, я больше так не могу. Мне нужно сконцентрироваться на чем-то, отвлечься, иначе я попросту сойду с ума.»
Бак попытался открыть глаза, но ничего не вышло. Вернее, вышло, но не совсем так, как это обычно происходило. Что-то в привычной цепочке действий нарушилось и результатом оказалось полное отсутствие результата. Веки поднялись с большим трудом, скорее даже разлиплись. По крайней мере такое было ощущение. А дальше ничего, все та же старая добрая темнота.
— Что за?.. — Бак повертел головой из стороны в сторону. — Почему так темно?
— Да тихо ты, — вдруг он услышал голос Ады где-то совсем близко. — Не шевелись. Тебе сейчас нужно полежать.
Он почувствовал, как ее рука скользнула ему под затылок и слегка приподняла голову.
— На вот, должно стать немного легче.
К губам Бака прикоснулось нечто мягкое и мокрое. По запаху он сразу понял, что это мох, пропитанный водой, и тут же припал к нему, жадно высасывая живительную влагу.