Ну, можно было догадаться, что говорить о ней, как о ребенке было не очень уважительно со стороны Ошино.
Однако он совсем не возражал против «отродья».
— Все, как ты и сказала, Сердце под Лезвием, — сказал мужчина. — Нельзя ничего судить по слухам — независимо от того, является ли противник человеком или же нет. Но судя по вашему разговору, все более чем серьезно. Я даже представить себе не мог подобную ситуацию.
— Ничего серьезного. Все очень просто.
— Для вампира, живущего свой долгий век, может все и просто — а как насчет человека? А, Арараги-кун?
— М-м…
Ух ты.
Он уже вник в самую суть вопроса.
Для него я виделся человеком.
На этой стороне.
— Что с тобой, Арараги-кун? Ты не хочешь вернуться к человеческому облику? Или хочешь?
— Нет, я...
— Если ты хочешь стать человеком — разумеется, ты все еще человек.
Вот как.
Ошино обернулся к Киссшот:
— Кроме того, Сердце под Лезвием мне очень интересна. Ты сделала себе слугу и хочешь вернуть ему человеческий облик. Это интригует.
— А…
Это был очевидный комплимент, но Киссшот еще больше расстроилась.
— Я не имею о посредниках ни малейшего понятия — повторяю, хватит болтать о том, чего не знаешь, отродье. Ненавижу тех, кто несет всякую чушь без разбора.
— Без разбора? Это не про меня. Ты еще могла бы сказать, что я говорю все, о чем думаю. Ну ладно. Буду фильтровать свою речь, — сказал Ошино Меме, посмеиваясь со своей кровати.
Он лежал в абсолютно не внушающей уважения позе.
— Поэтому я и могу стоять посередине.
— Посередине?
Между этим и тем?
— И между теми тремя?
— Они все на одной стороне.
Ошино наклонил голову.
— Кстати, показав тебе эту школу и поставив барьер, я уже немало помог. Можно назвать это судьбой.
— Так ты будешь помогать нам?
— Я не помогаю вам. Лишь одалживаю кусочек своей силы, — сказал Ошино. — Сейчас ситуация все еще не сбалансирована — не очень выгодная позиция. Методы этих ребят мне не нравятся...
— Ты наш товарищ?
— Нет. Ни товарищ, ни враг.
Ошино ни на чьей стороне.
— Я стою на границе. Только лишь на середине. Но на самом деле действую не я. Люди сами крутятся в водовороте своих мыслей и заблуждений. Их мотивации и поступки меня не очень волнуют. Разве что я могу внести лишь некоторую корректировку.
Я взглянул на Киссшот — даже она подозрительно уставилась на Ошино.
Чего же он хочет?
— А, и еще. Все это, конечно, не бесплатно. Путешествия очень сильно бьют по кошельку. В общем — два миллиона йен.
— Два миллиона?!!
В тот момент, когда я потерял челюсть, Ошино был абсолютно спокоен.
— Я не прошу платить прямо сейчас. Но если я не получу денег — не смогу соблюсти баланс.
— Но... но...
Лишь вера.
Действительно ли я могу ему верить?
Этому бродячему парню?
Показать Киссшот это место, спасти меня от экзорцистов, поставить барьер — этого более чем достаточно, чтобы начать ему доверять.
Но как же все это странно.
— И что же ты хочешь нам предложить?
Этим и отличалась Киссшот от семнадцатилетнего меня — она мгновенно искала компромиссы.
— Ты говорил, что ты посредник, но не похоже, чтобы те трое были расположены к диалогу. К тому же, если ты никому не помогаешь, то не сможешь вернуть мои конечности.
— Даже я не пошел бы так далеко. Мой план еще не продуман.
Ошино опять сказал не то, что она ожидала.
— Хотя я бы мог это сделать. Например, просто подойти и попросить. А если они откажутся, придется использовать самые опасные методы, чтобы победить в этой игре. Благо все можно решить с помощью слов.
— Ты зовешь это игрой?..
— Но для этого нам нужно их разделить. По одному они не составят проблем — но, Сердце под Лезвием, даже ты не выстоишь против них. Надо бы что-нибудь придумать по этому поводу, — сказал Ошино. — Риск под стать проблеме. Будьте осторожны.
— Знаю. Я готова — значит, готов и мой слуга.
Говори за себя.
На самом деле я...
— Однако, отродье, как же ты будешь уговаривать их?
— Я уже сказал — просто подойду и спрошу.
Ошино болтал так, словно все мы тут шутки шутили.
Та троица даже не слушает, что им говорят.
Он убежденный пацифист?
— Детали разговора — это секрет фирмы. А потом Арараги-кун вернет Сердцу под Лезвием ее конечности. Как только она их получит — обретет полную силу, и, следовательно, Арараги-кун сможет вернуться к человеческому облику.
— Вернет ее конечности...
Как всегда мне оставили самое сложное дело.
Битва один на один — но их же было целых трое.
Драматург, Эпизод, Палач.
Два волнистых клинка, гигантский крест, голые руки.
Я сильно сомневался в своей победе.