Что?
Ошино шел, не замедляя шаг, потом открыл дверь со сломанной ручкой, вышел в коридор и точно также закрыл дверь.
Даже не попрощавшись.
Я вообще никогда не видел, чтобы он прощался хоть с кем-нибудь.
Не важно, насколько банальна сцена прощания.
Он всегда лишь легкомысленно смеялся.
Перестань.
Обязанным? Не смеши меня.
Я не мог чувствовать что-то подобное. Проигнорируем вопрос «было ли все спланировано с самого начала или же нет», но отчасти первопричина всех проблем происходила от тебя.
Хотя я, разумеется, благодарен тебе за спасение.
Нет.
Если я скажу это, как он ответит?
«Ты всего лишь сам спас себя», — скажет он.
— …Итак, правая рука, левая рука и сердце ПОЛУЧЕНЫ.
От Палача обе руки.
От Ошино Меме сердце.
Все недостающие части собраны.
Наконец, время для полного возрождения Железнокровного, Теплокровного, Холоднокровного вампира, Убийцы Кайи, Киссшот Ацеолаорион Хеартандерблейд пришло.
015
— Я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-х-х-х-у-у-у-у-у-у!!!
Это было первое, что сказала Киссшот в своем истинном облике.
Этой ночью, как только она проснулась, я протянул ей все три части, которые отдал мне Ошино. Насчет сердца она растерялась, но я рассказал ей все без утайки. Киссшот не стала ничего спрашивать и спокойно ответила:
— Ясно.
А потом откусила от темно-красного сердца кусок, словно это было яблоко.
Правило гласит, что тебе не следует наблюдать, как ест леди.
Это значит, что я вышел в коридор.
А затем, через некоторое время, услышал этот крик ликования.
Это был полный радости голос, шедший из глубины души.
Я открыл дверь и вернулся обратно в комнату.
Там стояла Киссшот в своей истинной форме.
Это была женщина, которую я встретил под фонарем.
Золотые волосы.
Они выросли еще больше и сейчас были слегка подвязаны у затылка.
Шикарное платье, оно даже было длиннее меня.
Честно говоря, я подумал, что она прекрасна.
Это несколько другое, нежели просто симпатичная или же клевая. За всю свою жизнь не видел такой красоты.
Нет. Даже в тот день я почувствовал то же самое.
Без сомнения, это ее настоящий облик.
Сейчас она выглядела завершенной.
— Я-х-у-у-у! Я вернулась, я вернулась!
— …
Ну, если в ее настоящем облике она не будет прыгать и скакать внутри разрушенного класса, я смогу предаться воспоминаниям и, возможно, даже растрогаюсь.
Она совершенно точно находилась в хорошем настроении.
Никакой задумчивости или чего-либо подобного.
— Кстати, Киссшот, похоже, что днем Ошино куда-то ушел.
— И? Что с того?
— Ну, насчет сердца. Ты на него не злишься?
— Все в порядке, я дарую ему прощение, точнее говоря, меня это не волнует!
«Кья-ха-ха-ха-ха», — она звонко рассмеялась и продолжила прыгать вокруг, хоть это и не очень подходило к ее внешности.
Хм-м-м.
Я не заметил этого под фонарем, но грудь у ней невероятно большая.
Каждый раз, когда Киссшот подпрыгивала, она тряслась, тряслась, тряслась, тряслась.
У меня даже создалось впечатление, что передняя часть ее платья вообще ничего не скрывала.
Ясно, значит, с начальных 10 лет она выросла до 17 лет, а сейчас наконец-то стала 27-летней, хех…
Это загадка.
— …
Она в таком хорошем настроении… Если я попрошу ее сейчас, то, возможно, она разрешит мне потрогать свою грудь. Не то чтобы такое пошлое желание не возникало у меня в голове, просто я никак не мог набраться смелости исполнить его.
Как говорится, существует предел испорченности.
— Хм.
Киссшот неожиданно замерла.
Что, неужели она читает мои мысли?
Я почувствовал себя неловко:
— В-в-в чем дело, Киссшот? — спросил я.
Мне даже показалось, что мой голос задрожал.
— …
Киссшот немного постояла на месте, заставив меня нервничать еще больше, однако через некоторое время спросила:
— Что такое? Разве ты только что не говорил с моим остаточным изображением?
— Остаточным изображением?
— Видишь ли, я только что обогнула Землю семь с половиной раз.
— Ты что, свет?
Я так быстро сказал это, что сам не поверил, что произнес такую чушь.
— Шучу, просто шучу! Сделав семь с половиной кругов, я бы оказалась в Бразилии!
Киссшот захихикала.
Ого, она действительно в хорошем настроении.
— Ха-ха. Так хорошо себя чувствую. Я завершена, слуга.
После этого Киссшот продолжала веселиться еще два часа, но после этого она, наконец, успокоилась и сказала следующее.
— Позволь мне еще раз поблагодарить тебя. Разумеется, я ожидала, что ты мастерски соберешь мои конечности, но добыть сердце, о пропаже которого я сама не подозревала, это на самом деле было очень неожиданно. Я дарую тебе мою похвалу.