С каждой секундой Ракель все больше начинает казаться, что земля уходит у нее из-под ног, а слова в данном письме не дают ей никакой надежды на лучшее. Девушка все больше понимает, что ей не удастся просто так отделаться от Саймона, и он все равно добьется своего, несмотря на все ее попытки найти способ уничтожить его. На несколько секунд девушка снова перестает читать письмо, придя в ужас от мысли, что она проиграет Саймону и позволит этому ужасному человеку сделать с ней все, что он пожелает. Но затем Ракель набирает в легкие побольше воздуха и продолжает читать письмо от своего обидчика:
«…Однако помни, что сопротивляться осталось совсем немного. Я все-таки не собираюсь до бесконечности терпеть то, что ты пытаешься сопротивляться мне и ищешь способ избавиться от меня. Рано или поздно придет твой час расплаты за все то, что мне пришлось пережить по твоей вине. Так что я советую тебе перестать умолять своих знакомых и друзей помочь тебе спастись от меня… А хотя… Кого ты можешь попросить о помощи, если все тебя бросили и предали? Да и зачем им помогать той, что психически нездорова. Я думаю, что, по крайней мере, твои подружки и возлюбленный уже убедились в этом и не намерены даже разговаривать с тобой. Впрочем, в одиночку ты тоже не сможешь ничего сделать. Помни, сейчас ты беспомощна и ничего не сможешь сделать против меня. Это была одна из целей в моем списке. Однако у меня есть еще другие, которые я собираюсь осуществить в самое ближайшее время.
Пока что это все, что я хотел тебе сказать. Вообще, есть много всего, что я хочу тебе рассказать. Но, пожалуй, я не буду тебя так сильно шокировать… А то тебе уже никакие нашатырные спирты не помогут. Буду готовить тебя к проигрышу и раскрывать свои планы постепенно. Мне нравится не те пытки, что убивают сразу, а те, что сначала очень долго мучают и только потом уже убивают наповал. Надеюсь, ты прислушаешься к моим советам и будешь послушной и умной девочкой, которая поймет, что играть с дядюшкой Саймоном не стоит, поскольку это может стоить тебе очень дорого. Будешь делать все, что я скажу, — пострадаешь меньше. А продолжишь быть упрямой ослицей — не видать тебе покоя.
Желаю тебе хорошего дня, дорогая моя Ракель.
С наилучшими пожеланиями, Саймон Г. Р.»
Еще несколько секунд Ракель сидит на диване и пустым взглядом смотрит в одну точку. Умом девушка прекрасно понимает, что этот мужчина прав, ибо ей и правда не к кому обратиться за помощью, и она не знает, как спастись от него своими силами. Казалось бы, в этой ситуации не остается ничего другого, кроме как сложить руки и ждать, когда этот ужасный человек захочет действовать. Ждать неделями, месяцами или даже годами, когда он захочет покончить с ней. Находиться в подвешенном состоянии и каждый день просыпаться в неведении и задаваться вопросом, а не этот ли день станет для нее последним. Подобное ожидание равносильно любой пытке. И Саймон определенно это понимает, поскольку он хочет извести Ракель морально. Пытать ее неизвестностью. Пытать до тех пор, пока она не смирится со своей судьбой и не поймет, что вскоре придет ее конец.
Блер все еще стоит на месте и никуда не уходила, пока Ракель читала письмо от Саймона. Сначала она с грустью во взгляде смотрит на девушку, а потом неуверенно подходит к ней и слегка дотрагивается до ее плеча.
— Что написано в этом письме, Ракель? — осторожно спрашивает Блер. — От кого оно?
Однако Ракель ничего на это не отвечает и продолжает смотреть в одну точку. Это заставляет Блер начать искренне переживать за девушку, которая резко бледнеет и явно выглядит испуганной и чем-то шокированной.
— Ракель, с вами все в порядке? — проявляет беспокойство Блер. — Вам плохо?
— Нет… — тихо, медленно произносит Ракель.
— Что написано в том письме, раз вы так резко побледнели?
— Ничего…
Через пару секунд Ракель слабо качает головой, пока в ее глазах медленно появляются слезы.
— Ничего не написано… — тихо повторяет Ракель. — Ничего… Ничего… Ничего!
Ракель кладет письмо с конвертом на край дивана, резко соскакивает и со слезами на глазах убегает в ванную комнату, в которой она запирается на замок и снова начинает горько плакать в полном одиночестве, не замечая, как смахивает письмо с конвертом на пол, когда встает с дивана.