— Ой, да что ты так беспокоишься об этих служанках! Они тебе никто! Просто какие-то женщины, которые работают на тебя.
— Не надо так говорить!
— И вообще, меня не устраивает, что ты обращаешься с ними как со своими подружками или родственниками.
— А по-твоему, я должен кричать на них? — удивляется Терренс. — Должен запрещать им отдыхать в свободное время и не отпускать их, когда это нужно?
— Конечно, должен! Они на работе! Вот пусть и выполняют свои обязанности! А если им не нравится, то пусть увольняются!
— Если для тебя служанки — кто-то вроде рабов, то для меня — нет.
— Но это правда, Терренс! — с невинным взглядом пожимает плечами Рэйчел. — Служанки, охранники, садовники и другие люди, работающие у тебя дома, — это всего лишь рабы. Единственная их обязанность — слушать своего хозяина и не лезть не в свое дела. А твои служанки смеют вести себя высокомерно и всегда хотят все знать.
— Своей прислугой и их работой я полностью доволен и не собираюсь никого менять, — сухо отвечает Терренс.
— Они совсем меня не уважают! Та полная женщина отказалась дать мне стакан сладкой воды, сказав, что у нее якобы дела, и мне стоит попросить кого-то другого. Очкастая дама тоже стоит из себя гордую и смотрит на меня с презрением… Только лишь та пигалица более-менее нормальная! Хотя и она относится ко мне безобразно. — Рэйчел заправляет прядь волос за ухо. — Вот моя служанка бежит ко мне по первому же зову и бросает свои дела, потому что знает, что я не люблю ждать.
— И что? — громко удивляется Терренс. — Что я должен сделать, раз они тебя якобы не любят? Пойти накричать на них или выгнать отсюда?
— Да ты обязан всех их уволить!
— Я не вижу смысла.
— Я сама пошлю их всех к чертовой матери, когда выйду за тебя замуж и перееду сюда. Или же пусть они учатся быть прислугой, а не подружками.
— Моя прислуга относится ко всем одинаково. И при мне все эти женщины хорошо с тобой обращались.
— Потому что они боятся тебя. Зато когда тебя рядом нет, они задирают нос и жалуются, что твоя бывшая девушка ушла отсюда.
— Я не видел, чтобы они тебя задирали.
— Интересно, что же такого сделала Кэмерон, раз эти служанки едва ли не плачут по ней?
— Они любят ее. Любили за то, что они запросто могли поговорить с ней по душам.
— Это ненормально! Прислуга должна знать свое место и не вмешиваться в дела хозяев.
— Это мой дом! И я решаю, кто будет здесь работать, а кого надо уволить!
— К тому же, о чем можно разговаривать с сумасшедшей? О чем эти три служанки говорили с ней? Неужели эта безмозглая курица не успела поругаться с ними до того, как ты выгнал ее отсюда?
— Не оскорбляй Ракель в моем присутствии, Рэйчел, — сухо требует Терренс.
— Серьезно? — тихо ухмыляется Рэйчел. — А с чего бы мне уважать ее?
— Эту девушку здесь любили все без исключения. Прежде всего, за умение найти темы для разговора и расположить к себе. И теперь они тоскуют по ней.
— И как ты только смеешь позволять им просто произносить имя этой прошмандовки? Да за одно только имя Ракель ты обязан урезать им зарплату или вообще выгнать к чертовой матери.
— Я сам решу, что мне делать!
— Ничего, милый, скоро я наведу здесь порядок, — уверенно говорит Рэйчел, мягко погладив Терренса по колену. — Скоро я стану твоей женой, перееду сюда и заставлю их быть тихими как мыши. И сделаю все, чтобы имя этой нахалки никогда не было произнесено в нашем доме. А любой, кто посмеет сделать это, будет немедленно уволен.
Однако Терренс снова погружается в свои мысли и не слышит всего, что говорит Рэйчел.
— Твою мать, Терренс, ты опять замечтался! — резко размахивая руками, громко, раздраженно бросает Рэйчел. — Да сколько можно уже, черт возьми!
— Ох, Рэйчел, ну что тебе от меня нужно? — тихо простонав, устало спрашивает Терренс. — Чего ты вообще пришла сюда? Лично я тебя не приглашал!
— Как чего? Поддержать тебя!
— И пожалуйста, прекрати так кричать. У меня и так болит голова. И я жутко хочу спать…
— То есть, ты хочешь, чтобы я ушла? Я тебе больше не нужна?
— Я этого не говорил.
— Слушай, МакКлайф, так больше не может продолжаться! — громко восклицает Рэйчел. — Я тебя не узнаю! После встречи с той сумасшедшей девицей, которая оскорбила и втоптала тебя в грязь, ты резко изменился! Что эта ведьма там с тобой сделала? Околдовала что ли?
— Если ты всегда веселая, и у тебя все хорошо, это не значит, что у других все точно также.