— Да не был я влюблен в нее! — восклицает Терренс. — Я притворялся влюбленным! Делал вид, что начал забывать Ракель и готов к новым отношениям. Однажды я сглупил, когда рассказал своей подруге о том, что сделал с Ракель. А когда понял, было уже поздно. Я испугался, что она захочет выдать меня и рассказать всем, что Терренс МакКлайф — насильник. Бессовестное чудовище, которое смеет поднимать руку на девушку.
— И поэтому ты решил воспользоваться той девчонкой?
— Да… Понял, что мне нельзя было просто так бросать Рэйчел. И поэтому заставил себя играть в любовь с ней, пользуясь тем, что она все бы сделала ради меня.
— И тебе это нравилось? Нравилась эта ложь?
— По крайней мере, мне не было противно. И к тому же, был уверен, что однажды перестану притворяться и по-настоящему полюблю свою подругу.
— А ты не боялся, что та девушка поняла бы, что ты ее обманываешь?
— Она ничего не понимала до самого конца. Рэйчел была слишком сильно влюблена в меня, чтобы замечать подобное. И когда эта девушка поверила, что я якобы влюблен в нее, то вся ее бдительность пропала. Она буквально подчинилась мне и пообещала молчать о моем поступке и влиять на своего отца, если мне что было бы нужно от него.
— Так значит, ты еще и обманул ту бедную девочку? — хмуро спрашивает Алисия, скрестив руки на груди.
— Я совсем не хотел причинять ей боль и впутывать в эту игру, которую сам же и начал. Но страх взял надо мной верх. Страх оказаться униженным на весь мир… Желание наконец-то сделать свою карьеру, доказать Ракель, что я еще чего-то стою, и что она потеряла очень многое, и получить то, чего мне так хотелось. И я наплевал на то, что могу обидеть невинную девушку и воспользоваться ею в своих целях.
— Да уж… А ты, оказывается, еще хуже, чем я думала. Мало того, что причинил боль моей племяннице, так еще и предал ту девушку. Да, конечно, я не защищаю ее и даже могу назвать разлучницей. Но она ведь не виновата в том, что ты оказался такой тварью. Эта девочка любила и хотела быть с тобой. А ты воспользовался ее чувствами.
— Я не могу сказать, что притворялся от и до. Мне правда было хорошо с ней. Я с радостью проводил с ней время и все больше верил, что однажды смогу полюбить Рэйчел по-настоящему… Правда вчерашний день доказал мне, что я не смогу этого сделать…
— И что же произошло вчера?
— Э-э-э… — Терренс бросает короткий взгляд в сторону и нервно потирает руки. — Вчера мы с моей подругой пошли в клуб, куда пришла и Ракель. Она видела, что я обнимал и целовал ту девушку… Приревновала меня и подралась с ней в женском туалете.
— Ракель? — слегка округляет глаза Алисия. — Моя Ракель подралась с той девушкой?
— Да. Рэйчел пришла ко мне с царапинами на лице и порванным платьем. Из-за которого почти все парни в клубе смеялись над ней. Я уговорил ее рассказать, что произошло, и она во всем призналась. Хотя и не забыла немного приврать, чтобы уж точно разозлить меня и натравить на Ракель.
— И что ты сделал?
— Пошел искать ее. Хотел немного остудить ее пыл. Но разговор не сложился с самого начала. Мы снова начали обвинять друг друга во всех грехах. И в какой-то момент я все-таки выпалил, что она изменяла мне с полицейским Линвудом. Ракель пыталась оправдаться и доказать, что даже не думала об этом, но я не верил ей и обвинял в предательстве, в котором меня убедил Саймон. Мы еще долгое время кричали друг на друга, но потом Ракель сказала, что ей надоело меня слушать, и ушла.
— Вот как…
— В любом случае тот разговор буквально вывел меня из гипноза Рингера. Под влиянием которого я натворил кучу всего, что разрушило то, что еще было исправить. Да, у нас были проблемы в отношениях, и мы остыли друг к другу после переезда сюда. Но сейчас я понимаю, что этого можно было избежать, если бы я вел себя иначе. Да, вина Ракель в этом тоже есть, но стена окончательно рухнула по моей вине. А до этого она еще как-то стояла… Шаталась, но не падала. — Терренс замолкает и переводит взгляд на свои руки, изо всех сил пытаясь сдержать подступающие к глазам слезы. — Так что, Алисия, вот такая история…Теперь вы все знайте.
Хоть Алисия все еще зла на него и не может простить рукоприкладство по отношению к Ракель, рассказ Терренса немного смягчает ее и заставляет проникнуться хоть каким-то сочувствием. Что-то подсказывает ей, что мужчина и правда искренне раскаивается. Тем более, что все написано в его грустных глазах, которые он часто прячет, будто боясь посмотреть на тетю своей бывшей девушки. Будто стыдясь всего, что он сделал под влиянием злости и ненависти.