— Я тебя не узнаю, приятель! — слабо качает головой Бенджамин, будучи в шоке из-за того, что говорит Терренс. — Чувак, ты чего? Что с тобой произошло? Где тот Терренс МакКлайф, который всегда шел к своей цели и добивался своего? Где мой лучший друг, которого я знаю с самого детства?
— Если людям станет обо всем известно, я уже ничего не смогу изменить. Как бы я ни старался.
— Твою мать, такое чувство, что я разговариваю с другим человеком! Где тот человек, который так гордился своими славой и высоким положением? Тот, кто был так уверен в себе и в том, что он делал? Где тот друг, которого я знал? Что с ним произошло за такое короткое время?
— Сейчас я уверен только в одном — в том, что я должен сделать свое дело и скрыться от позора.
— Черт, да ты точно не Терренс! Не он! Я разговариваю с каким-то трусом! Трусом, который хочет сбежать ото всего! Который вряд ли помогал Ракель покончить с Саймоном, если бы ее родственники не прижали его к стене.
— Я же сказал, что не брошу Ракель и сделаю все, чтобы этот подонок навсегда оставил ее в покое, — спокойно напоминает Терренс.
— Да-а-а, я в шоке… — Бенджамин слабо качает головой. — Как же сильно ты изменился, Терренс… Откуда в тебе появилась безответственность? Желание сбегать от проблем! А сейчас сделал гадость и решил смыться, думая, что твое исчезновение заставит всех мгновенно полюбить тебя вновь!
— Я сваливаю не ради того, чтобы вызвать у людей жалость, — спокойно отвечает Терренс.
— Да ты раньше никогда не опускал голову, когда тебя унижали и оскорбляли! Никогда не сбегал от проблем! Никогда не повышал голос на девушку и не бил ее!
— Люди меняются, Бенджамин. Вот и я не могу навсегда остаться прежним.
— Что же с тобой стало, мужик? — недоумевает Бенджамин. — Почему ты стал таким? Почему? Пускаешь все на самотек, сбегаешь от ответственности и опускаешь голову, когда тебя оскорбляют!
— Просто я не могу держать все это под контролем. Не могу заставить всех снова полюбить меня.
— Знаешь, МакКлайф, тебе осталось еще взяться за бутылку, — с грустью и разочарованием в голосе говорит Бенджамин. — И превратиться из солидного мужика в закоренелого алкоголика, чтобы ты окончательно упал в моих глазах. Хотя, я не удивлюсь, если ты уже каждый день выпивать пару стопок каждый день. Тем более, что мне уже представился случай видеть тебя в стельку пьяным после того, как у тебя начались проблемы с Ракель.
— Я не собираюсь спиваться, — возражает Терренс.
— Зачем ты вообще начал встречаться ней? Зачем? Смысл строить из себя примерного парня с той, которую ты видел от силы несколько раз почти за год, прожитый в отношениях? Потому что вы оба постоянно были заняты работой! Ракель снималась для каких-то журналов, каталогов и рекламных роликов или ходила по подиуму, а ты мотался по всяким прослушиванием, пытался отправить свои демо-записи песен хотя бы какому-то лейблу, раздавал интервью и снялся в парочке малоизвестных сериалах, в которых сыграл такие роли, в которых тебя никто не запомнит.
— Я же не думал, что все будет так сложно!
— А вот надо было думать! Вместо того чтобы делать вид, что ваши отношения просто идеальны. Видно, что тебе и не хотелось делать ее своей девушкой. Ведь чтобы спать с девчонкой, не обязательно состоять с ней в отношениях и браке.
— Вообще-то, я всегда мечтал о семье и никогда занимался сексом с кем попало. В отличие от тебя!
— Но раз уж ты начал с кем-то встречаться, то должен был думать не только о себе любимом!
— Хочешь сказать, что я — эгоист?
— А то ты этого не знаешь!
— Бен, с тобой там все в порядке? — недоумевает Терренс. — Чего это тебя прорвало?
— Со мной-то все в порядке! — восклицает Бенджамин. — А ты — нет!
— Ты головой что ли ударился? Раз несешь какой-то бред!
— Нет, Терренс, это ты ударился головой, — слегка повышает голос Бенджамин. — Да очень сильно! Какого хрена ты превратился в озлобленного и бессовестного мудака, который думает только о себе? До романа с Ракель ты был более-менее нормальным, хотя и раньше мог зазнаваться и мнить себя королем. Но после того, как у вас все закрутилось, у тебя совсем крыша поехала!
— Черт… Неужели ты опять хочешь осудить меня? Неужели тоже хочешь присоединиться к тем, кто считает меня ублюдком?
— А я не виноват в том, что ты и есть подонок! Бессовестный и эгоистичный подонок, который всегда думал только о себе, своей карьере и репутации! Тебя, мать твою, беспокоило это гораздо больше, чем твоя собственная семья. И очень удивляюсь, что ты еще не предал родную мать и не отказался от нее.