— Так оказывается, ты не просто мошенник, но еще и убийца? — приходит в бешенство Терренс.
— Если бы та женщина сделала верный выбор, она бы осталась жива. И ее возлюбленный был бы жив, если бы он не украл у меня МОЮ любовь.
— Твою мать, вот она связалась с тобой на свою голову.
— Я всем сердцем любил Элизабет! Буквально потерял сон и покой с тех пор, как я познакомился с ней! И мечтал добиться ее любви. А когда она все-таки ответила мне взаимностью, я бы безумно счастлив. Она заставляла меня улыбаться и становиться намного лучше. Лиззи была той женщиной, с которой я хотел провести свою жизнь. Думал, что именно она родит мне детишек и будет заботиться обо мне. — Саймон нервно усмехается. — Но нет! Пока я ухаживал за отчимом, на моем пути появился подонок по имени Джексон, папаша этой мерзкой девчонки…И он украл у меня мою любовь. Посмел посягнуть на то, что принадлежит мне.
— А может, она сама захотела уйти к нему? — предполагает Терренс. — Может, она увидела, что этот человек намного лучше, и выбрала его?
— Она думала, что он намного лучше! Но когда у них родилась Ракель, то их отношения сильно испортились. Я думал, что она поняла свою ошибку и все-таки вернется ко мне. Тем более, что я был готов простить ее, принять Элизабет и ее ребенка и воспитывать его как своего собственного. Но нет! Эти твари помирились! И все мои мечты рухнули, как карточный домик! В ОЧЕРЕДНОЙ РАЗ!
— И ты со злости решил убить этих людей?
— Изначально я вообще хотел выкрасть у них дочурку и сделать все, чтобы она никогда не увидела своих родителей. Но потом отказался от этой идеи. И спустя какое-то время просто подстроил автомобильную аварию, подрезав тормозной шланг в машине, на которой родители Ракель поехали развлекаться.
— Ну ты и мразь… — слабо качает головой Терренс. — Больная мразь, которой надо лечиться.
— Сам момент аварии я не видел, но видел то, что осталось от их машины. Которая врезалась в грузовик на бешеной скорости. Видел, как спасатели вытаскивали их мертвые тела из той груды метала и безуспешно пытались спасти. Но увы, они оба получили такие серьезные травмы, что просто не смогли бы выжить.
— Отправил на тот свет невинных людей, а теперь еще и решил сделать это с их дочерью? Которая не имеет к этой ситуации никакого отношения!
— Я не хочу, чтобы на свете жила девчонка, что так поразительно похожа на свою мамашу и постоянно напоминала мне о ней. А увидел бы ты фотографии Элизабет в возрасте Ракель, то понял бы, что они похожи, как две капли воды.
— И тебе совсем не было стыдно? Не было стыдно, когда ты испортил машину этих людей? Когда столько времени издевался над Ракель?
— Месть врагам никогда не вызывает стыд и сожаление. Она дает тебе приятное, согревающее чувство, когда все-таки становится реальностью. Ничто не радует человека так сильно, как тот факт, что его враг так или иначе страдает.
— И именно поэтому ты все это время так усердно искал повод встретиться с ней? — заключает Терренс. — Именно поэтому ты постоянно искал тех, кто мог бы помочь тебе добиться своего?
— Именно поэтому, — с хитрой улыбкой кивает Саймон. — Я ждал, когда эта маленькая мисс подрастет. И только тогда начал действовать. Решил сначала превратить жизнь этой девчонки в ад и извести настолько сильно, насколько это возможно. А потом просто грохнуть. И я бы с радостью прикончил ее прямо сейчас, если бы ты не пришел со своими дружками из полиции и не помешал мне!
— Что ж, я все понял, — задумчиво говорит Терренс. — Понял, почему ты так радовался, когда сообщил о том, что познакомился с Ракель. Тебе ведь нужен был какой-то повод приблизиться к ней поближе.
— Верно. И я был свидетелем всех ваших стычек. Начиная с самой первой. Да-да, милый мой. Я помню каждую вашу ссору. И очень хорошо запомнил ваш первый поцелуй, после которого эта королева подиума в очередной раз влепила тебе пощечину.
— Так вот почему… — задумчиво произносит Ракель.
— Я все внимательно слушал, за всем наблюдал… Делал для себя заметки… Искал то, что помогло бы мне в осуществлении моих планов. — Саймон хитро улыбается. — И как же удачно вы тогда пособачились. Ведь я мог легко распространить какие угодно слухи, и никто даже не понял бы, что это моя работа. Ты бы во всем обвинила Терренса. Он был для тебя главным подозреваемым. И мне это было только на руку.
— Знаешь, Саймон, а я подозревал что-то неладное, — уверенно признается Терренс, с презрением во взгляде смотря на Саймона. — Я ведь хорошо помню, как ты хотел какого-то человека, которому очень хотел отомстить. Ты сам рассказывал мне об этом. Сам говорил, что есть кто-то, кого ты ненавидишь и не можешь простить уже очень много лет.