— Честно говоря, я не знаю, что произошло между моими родителями и из-за чего они разошлись, — слабо качает головой Эдвард. — Хотя и в курсе, что у них часто бывали какие-то конфликты.
— А ваш отец уже встречался с другой женщиной до того, как развелся с вашей матерью? Или, так сказать, изменял ей, будучи в отношениях?
— Э-э-э, кажется, нет… Отец женился на ней уже после того, как развелся с матерью и забрал меня у нее.
— Забрал? А почему вы не остались с ней? Ведь дети обычно остаются с матерями, если нет каких-то веских оснований отдать ребенка отцу.
— Этого я не могу вам сказать. Об этом мне ничего неизвестно… Однако есть кое-что, что меня смущает… — Эдвард замолкает на пару секунд. — Дело в том, что я часто подслушивал разговоры отца и мачехи. И в них речь шла о том, что он пытается найти повод, чтобы встретиться с какой-то женщиной, которая, как я позже выяснил, является моей матерью. Я слышал, что отец пытался поговорить с той женщиной, чтобы попросить у нее прощения за всю боль, которую он ей причинил. А еще… А еще он хотел встретиться с каким-то парнем…
— Парнем? Каким еще парнем?
— Он… Приходился ему сыном. По крайней мере, отец так называл его, когда говорил о нем.
— Этот парень… — неуверенно произносит Терренс. — Он… Был сыном ваших родителей?
— Ну если судить по разговору отца и мачехи, то да, — задумчиво отвечает Эдвард.
— Значит, у вашего отца был еще один ребенок? И у вас есть родной брат?
— Я был потрясен, когда услышал это. Ведь я всегда считал себя единственным ребенком своих родителей. И никогда не думал, что у меня окажется родной брат или родная сестра. Старший, насколько я понял…
— Ничего себе… Но как так получилось, что вы никогда не знали, что являйтесь далеко не единственным ребенком своих родителей?
— Я постоянно задаю себе этот вопрос… — с грустью во взгляде отвечает Эдвард. — То всю жизнь думал, что у родителей был только я один… То потом выясняется, что у них был еще один ребенок, судьба которого никому не была известна, и которого я никогда не видел в глаза…
— А вы не пытались спросить своего отца про возможного брата или сестру?
— Да, однажды я пытался спросить у отца, почему он ничего не рассказывал мне про того ребенка и мою мать. Но он лишь наорал на меня и потребовал раз и навсегда закрыть эту тему. — Эдвард с грустью во взгляде тихо вздыхает. — Это вызвало во мне только больший интерес к ситуации. Я решил любой ценой узнать, кто тот ребенок, о котором отец говорил моей мачехе.
— И сколько же вам тогда было? — уточняет Терренс.
— В тот момент мне уже исполнилось семнадцать. С нетерпением ждал, когда мне исполнится восемнадцать, чтобы уйти из дома. Ибо находиться там становилось все сложнее и сложнее. Правда мне пришлось уйти немного раньше. А незадолго до этого я нашел кое-что, что привело меня в ступор. И узнал почти все, что так яростно от меня скрывалось. — Эдвард слегка прикусывает губу, бросив Терренсу короткий взгляд. — Э-э-э… Простите, наверное, вам неинтересно слушать историю о том, как жили мои родители. У вас у своих проблем по горло, а я тут разговорился…
— Нет-нет, все в порядке, — с легкой улыбкой качает головой Терренс. — Вы можете продолжать. Я вас внимательно слушаю.
Сказать по правде, Терренс и сам не понимает, почему вдруг так заинтересовался тем, как жили родители Эдварда, и почему они развелись. Возможно, ему просто захотелось с кем-то поговорить. Но поскольку из друзей у него осталась только одна Наталия, а его новый знакомый еще не знает, что он сделал, то он решает не упускать момент пообщаться хотя бы с ними.
— Ну что ж, ладно… — слабо пожимает плечами Эдвард. — Так вот… Перед тем, как уйти из дома, я покопался в кое-каких вещах отца и нашел среди них одну штучку, которая меня заинтересовала. Эта снимок… Снимок моего отца, какой-то женщины и двух детей… Одним из них был я. А второй… Понятия не имею. Отец как увидел меня с тем снимком в руках, так пришел в ярость. Я попытался заставить его все мне объяснить, но он только лишь кричал и обвинял меня во всех грехах. И в конце концов этот человек сам выгнал меня из дома.
Эдвард нервно сглатывает.
— Я быстро собрал все свои вещи и навсегда ушел из того дома… — с грустью во взгляде рассказывает Эдвард. — И взял с собой ту фотографию, о которой уже говорил. Я не знал, куда мне идти. Остался на улице, без денег и крыши над головой. Но почти сразу решил попросить свою бабушку пустить меня к себе хотя бы на некоторое время. И к счастью, она согласилась.