— Неужели этого Саймона до сих пор так и не удалось поймать? Неужели Ракель так и будет страдать по его вине?
— Нет, его уже поймали. Правда сейчас он находится в больнице, так как один из полицейских выстрелил в него, когда полиция пыталась арестовать его. Саймон назначил Ракель встречу, которая состоялась три дня назад. Он потребовал появиться там одной, а в противном случае грозил убить ее или ее близких. И она сделала это… Хотя это был всего лишь предлог, чтобы заманить ее туда, где никто не смог бы поймать его. Рингер хотел покончить с Ракель прямо там и избавиться от нее, чтобы никто не смог найти эту девушку.
— Но тогда каким образом ей удалось спастись?
— Когда я узнал об этой встрече от ее родственников, то обратился к своему приятелю из полиции и попросил о помощи. А в назначенный день поехал на эту встречу вместе с полицией. Правда это было не так-то просто, поскольку Рингер окончательно рехнулся. — Терренс крепко сжимает лежащие на столе руки. — А потом еще и взбесил меня, когда прямо на моих глазах бессовестно лапал Ракель и пытался целовать ее. Я думал, что сам прикончу его там и закопаю в землю…
— Понимаю. Сам поступил бы также.
— Но все-таки этого не случилось. И после двухчасовой борьбы один из полицейских выстрелил в Саймона. Пуля попала в позвоночник. Что означает лишь одно — инвалидность на всю жизнь.
— Ох, надо же… — слегка качает головой Эдвард. — Вот уж думал, что ради мести люди способны зайти так далеко.
— Ох, да я и сам не думал…
— Правда я так до сих пор и не понял, за что он мстил ей?
— Сначала мы думали, что Рингер мстит за скандал полуторалетней давности, когда он оклеветал Ракель и распространил ложные слухи. Не слышал об этом?
— Да, слышал кое-что… — слабо кивает Эдвард. — Насколько я знаю, один фотограф принес запись одному знакомому, работающего на каком-то канале, и доказал невиновность Ракель в тех делах.
— Именно все так и было! Однако этот человек хотел отомстить вовсе не за это. А за то, что мать Ракель однажды бросила его и вышла замуж за ее отца.
— Ничего себе. Ее мать знала этого ублюдка?
— Знала. Этот человек буквально спятил от любви к ней и несколько лет преследовал эту женщину, ее мужа и их дочь, когда та была еще совсем маленькой. Но так и не добившись своего и не заставив мать Ракель вернуться к нему, Саймон подстроил автокатастрофу, в которой погибли родители этой девушки без шанса спастись.
— О черт, бедняжка… — с грустью во взгляде качает головой Эдвард. — Мне так жаль ее…
— Хотя ее семья всегда думала, что в той аварии были виноваты они сами. Но нет. Ее подстроили. Подстроил Саймон Рингер.
— Конечно, я знаю, что ради любви можно пойти на многое, но чтобы убивать…
— Из-за этого ублюдка Ракель страдала почти всю жизнь, — хмуро говорит Терренс. — Ему было мало смерти этих людей, и он решил взяться за невинную девушку, которая вообще никак не была связана с отношениями ее матери и этого мерзавца.
— Я понимаю, почему он мстил ее матери. Но причем здесь дочь этой женщины?
— А черт знает! Наверное, сильное сходство играет свою роль. Ракель ведь очень похожа на свою мать и вполне могла напомнить Саймону о той самой Элизабет. Это ее мать.
— Вот больной отморозок…
— Ничего, теперь он получил по заслугам и понесет заслуженное наказание. И не получит никаких поблажек, даже если у него будет инвалидность.
— В любом случае я очень рад, что все хорошо закончилось, — бросает легкую улыбку Эдвард. — Мне всегда нравилась Ракель как модель. И я уверен, что как человек она тоже хорошая.
— Она очень хорошая… Когда я начал встречаться с ней и позже предложил ей жить вместе, то считал себя редкостным счастливчиком. Мол мне досталась девушка, о которой мечтают многие мужчины. Я не скрывал своей гордости и с удовольствием мог пойти с ней куда угодно и представлять ее всем своим знакомым и друзьям как свою любимую женщину. — Терренс с грустью во взгляде вздыхает. — Но к сожалению, увлечение работой, из-за которого мы охладели друг к другу, наши отношения не выдержали и дали трещину…
— И что же между вами такого произошло, раз дело дошло до расставания? — слегка хмурится Эдвард.
— Перепутали любовь со страстью. И забыли, что должны были не только целоваться, обниматься и заниматься сексом, но еще и заботиться друг о друге. Это вообще нас не волновало. Мы были лишь одержимы этой страстью, которая имеет свойство быстро угасать… И вот когда она угасла, нам стало невыносимо находиться вместе. Да и полное безразличие сделало свое дело.