— Однако на мой взгляд, не все так безнадежно. Если вы приложите немного усилий, то ваши отношения можно спасти.
— Нет, Эдвард, это невозможно… — слабо качает головой Терренс. — Ракель никогда не любила меня. Она воспользовалась мной, чтобы успокоить свою семью, которая требовала от нее замужества и детей.
— Я слышал что-то подобное от Наталии. Но мне кажется, она сказала так со зла.
— Нет, не со зла. Эта девушка никогда не любила меня по-настоящему и лишь играла со мной в любовь.
— Она ведь согласилась встречаться с тобой. А я не думаю, что девчонка начала бы роман с кем попало.
— Ты совсем не знаешь ее.
— Может, не знаю. Но поверь, если бы она так хотела угодить своей семье, то выскочила бы замуж за первого встречного мужика. А я слышал, что парни уже неоднократно предлагали Ракель встречаться и сыграть свадьбу, но она всех решительно отшивала.
— Не знаю… В любом случае нет смысла это обсуждать. Все решено. Мы с ней расстались. Я этого не хочу, но ничего не могу поделать.
— Всегда есть какое-то решение.
— В моем случае — нет. Я и сам далеко не идеален и совершил непростительную ошибку. Произошло то, из-за чего мы никогда не будем вместе.
— Но что ты такого сделал? Неужели ты изменил ей, а она об этом узнала?
— Это только пол беды и не самое главное… Я сделал кое-что более ужасное…
— Ох, но что же может быть хуже измены? Если изменяешь — это означает конец!
— Если я скажу, ты тоже начнешь осуждать меня, как и все мои знакомые и близкие. Никто не хотел поверить, что я не хотел этого. Многие мои друзья отвернулись от меня именно из-за этого. Они считают, что я ужасный… Едва ли не тиран, который не уважает женщин.
— Тиран? — слегка округляет глаза Эдвард. — Ты ведь не хочешь сказать, что избивал Ракель?
— Нет-нет, клянусь, я никогда не избивал ее! Но тем не менее…
— Но тогда что же произошло? Раз уж начал говорить — говори до конца.
— Ну хорошо… — Терренс резко выдыхает и проводит руками по лицу.
— У нас с Ракель произошла очень серьезная ссора, после которой она ушла из дома к своим родственникам… Это было намного хуже, чем то, что было ранее. Слово за слово — и мы все больше теряли над собой контроль и не следили за словами и действиями… А я взбесился настолько сильно, что таскал ее за волосы по всей комнате, душил… Я обращался с ней, как с чем-то ужасным… Но в какой-то момент все обострилось настолько, что…
Терренс на несколько секунд замолкает, чтобы успокоиться и подготовить себя к признанию в том, за что будет еще очень долго корить себя. Но затем он резко расслабляет плечи и немного испуганно смотрит на Эдварда, неуверенно сказав:
— В общем, я один раз ударил ее. Сильно ударил…
Услышав эти слова, Эдвард он с ужасом в широко распахнутых глазах уставляется на Терренса.
— Что ты сделал? — переспрашивает Эдвард. — Ударил ее?
— Клянусь, я не хотел этого, — виновато отвечает Терренс. — Я… Я и сам не понял, как это произошло. Мне реально снесло башню.
— Но почему, Терренс? Ты ведь прекрасно знаешь, что нельзя поднимать руку на девушку.
— Знаю… Но я не могу контролировать себя, когда нахожусь в гневе. И это моя головная боль, с которой я борюсь всю свою жизнь. Из-за этого я сделал уже достаточно ошибок и буквально начинаю бояться самого себя.
— Черт, но что же тебя так разозлило, так ты ударил девушку? — недоумевает Эдвард. — Не просто какую-то знакомую, а собственную девушку!
— Она наговорила много всего, что задело меня за живое. Мол я — редкостный самовлюбленный мудак, якобы маменькин сыночек, сволочь, скотина… И вообще — лучше бы меня вообще не было на этом свете. Мол я только все порчу и мозолю всем глаза…
— Ну… Не спорю, мне тоже было бы обидно, если бы я услышал такое. Но ведь это не причина так психовать и поднимать руку на девушку.
— К тому же, по вине Саймона я долгое время думал, что Ракель была не верна мне. Поначалу я не поверил, но он так долго прессинговал меня, что и сам не заметил, как начал считать ее предательницей.
— А где доказательства? Неужели ты просто поверил словам этого отморозка?
— У меня были причины верить этому подонку. Хотя бы потому, что Ракель стала относиться ко мне, как к пустому месту, и не волновалась о том, что со мной происходит. Ей было важно лишь продолжать строить свою карьеру и быть невинным ангелочком в глазах людей. Она строила из себя идеальную девушку лишь на публике, а народ верил. Верил, что у нас идеальные отношения.