Анна ничего не говорит и нервно сглатывает. Она уверена, что Саймон пытается рассказать ей ложь, даже если он очень старается выставить этой правдой, делая особый акцент на некоторых словах и приводя достаточные весомые аргументы. Однако его слова так или иначе поселяют в ней сомнения. Убежденность в том, что в его словах может быть какая-то часть правды.
— Правда? — неуверенно спрашивает Анна.
— Правда, девочка моя, — уверенно отвечает Саймон. — Правда. К тому же, есть вероятность, что проблемы с головой могли достаться ей по наследству.
— По наследству?
— Да. Однажды я разговаривал с человеком, который когда-то давно знал ее покойную маму Элизабет. И он сказал, что она тоже была не совсем здорова.
— Мама Ракель? Была не здорова?
— Она запросто могла закатить истерику на ровном месте, — мягким, уверенным голосом лжет Саймон. — Ее семейка замучилась с ней!
— Но я слышала, что ее мать была очень скромной женщиной!
— Ой, Анна, не смеши меня! — скромно смеется Саймон. — Элизабет всегда была очень наглой и бессовестной, а проблемы с головой только больше усугубляли ее состояние. — Саймон тихо ухмыляется. — К тому же, как она могла быть скромной, если ее старшая сестрица в свое время крутила задницей перед мужиками за деньгами и была хорошо известна почти во всей Великобритании как высокооплачиваемая проститутка.
— Э-э-э… — запинается Анна и слегка прикусывает губу. — Д-да… Верно… Ракель говорила…
— И потом она же убила одного из своих покровителей. Говорят, он был очень богатым и влиятельным мужиком. Ну вот она была шлюшкой, а ее сестрица страдала от проблем с психикой. Которые после свадьбы и рождения дочки у нее обострились. Тогда у нее вообще крыша поехала! Она вела себя просто омерзительно и закатывала истерики всем своим родственникам. Ее даже хотели отправить на лечение в психушку. Но не успели… Элизабет погибла…
— О боже мой… — прикрывает рот рукой Анна.
— И боюсь, что сейчас ситуация повторяется уже с ее доченькой. Ракель уже неоднократно раз закатывала истерики. И даже дралась с некоторыми людьми. И с мужчинами, и с женщинами. Но если мужикам удавалось как-то сдерживать ее, то женщины сильно настрадались. У кого-то были выдраны волосы, кому-то сломали ногти, а у кого-то вообще выявляли переломы и ушибы.
— Какой ужас… — все больше начинает верить услышанному Анна, широко распахнув полные ужаса глаза.
— И я не удивлюсь, если однажды Ракель возьмет нож и зарежет кого-нибудь. Такое и правда может случиться.
— Нет…
С каждой секундой, сама того не желая, Анна все больше и больше начинает верить, что Саймон рассказывает ей правду. Этот мужчина слишком уж убедительно рассказывает обо всем, что он придумывает буквально на ходу, получая от этого огромное удовольствие. Мужчина знает, что для любых обвинений нужны доказательства. Но он сумел найти нужные слова, которые вполне могли бы сойти за правду. И понимает, что даже если ему удается если не убедить девушку в том, что ей опасно общаться с Ракель, то он хотя бы заставить ее призадуматься о том, стоит ли ей и дальше иметь какие-то дела с якобы неуравновешенной девушкой.
— Значит… — задумчиво произносит Анна. — Она… Может… Убить?
— Может, Анна, может! — восклицает Саймон. — Так что вот так, милая моя девочка. Делай выводы… Твоя подруга ненормальная. И это вовсе не женские заскоки. Это самая настоящая психическая болезнь. А таких больных людей, как она, надо держать в психушке. И тем более, не давать им размножаться. Я бы не хотел, чтобы Ракель родила еще парочку больных девчонок или парней. Ей вообще нельзя рожать детей, ибо они будут такие же неуравновешенные, как и она сама.
— А ведь на первый взгляд она абсолютно нормальная… — слабо качает головой Анна.
— Да, верно. Но это лишь оболочка. И ты еще не сталкивалась с ее психозами. Но поверь мне, рано или поздно Ракель проявит агрессию и к тебе, и к Наталии, и ко всем, кого она знает. Так что, если не хочешь пострадать и умереть по вине Кэмерон, то держись от нее подальше. Я ведь не хочу, чтобы такая симпатичная молоденькая девочка оказалась в могиле из-за этой больной стерви. И я также беспокоюсь за Терренса. Я ведь когда-то уже предупреждал его о том, что с Ракель опасно связываться, ибо она может рехнуться и кого-нибудь грохнуть. Но он не послушал моего доброго совета и, будучи ослепленной любовью, уехал искать ее… МакКлайф потерял голову и послал меня, когда я настаивал на том, чтобы он даже не смел приближаться к ней.