Об этом и думает Ракель, испуганными, широко распахнутыми глазами смотря на своего парня и едва ли не мечтая убежать от него как можно дальше. Она видит, что глаза мужчины полны злости и ненависти, а он вот-вот сделает что-то непоправимое, о чем, потом возможно, будет сильно жалеть. Спустя несколько секунд Терренс резко, крепко хватает Ракель под руки и тянет на себя, заставив ее подняться со скамейки и с широко распахнутыми глазами издать негромкий писк из-за боли.
— Запомни, гадина, если с ней что-то случится, то я никогда не прощу тебя, — продолжая очень крепко держать резко побледневшую Ракель под руки и уставив в ее испуганные глаза свой пронзительный взгляд, сквозь зубы цедит Терренс. — Никогда! Слышишь!
— Ч-что? — недоумевает Ракель, довольно тяжело дыша, и слабо качает головой. — С ней?
— Я не знаю, что с тобой сделаю, если по твоей вине с ней что-то случится еще хуже того, что уже случилось.
— Господи… О чем ты сейчас говоришь? Я… Я не п-п-понимаю тебя…
— Не надо прикидываться дурой! Ты все прекрасно знаешь!
— Что я могу знать? Ты можешь нормально объяснить, что происходит? А не орать, как ненормальный!
— Саймон добрался и до моей матери! — раздраженно вскрикивает Терренс. — Вот что происходит!
— До твоей матери? — слегка округляет глаза Ракель.
— Да, дорогая моя! — Терренс резко отпускает руки Ракель и грубо отталкивает ее назад. — Два дня назад этот больной подонок позвонил ей домой и начал откровенно угрожать. Рассказал про тебя и все твои делишки… И даже пообещал нанести ей визит в самое ближайшее время.
— Нет… — Ракель слабо качает головой. — Нет, этого не может быть…
— Я что, выгляжу так, будто вру? — сухо возмущается Терренс. — Я, твою мать, сказки тут рассказываю? Из-за этого звонка моя мама очень сильно перенервничала и попросила меня приехать к ней. И когда она мне все рассказала, то у нее резко повысилось давление. Да так, что его не удалось стабилизировать самостоятельно. Пришлось вызывать скорую.
— О, господи… — Ракель складывает руки вместе и подносит их ко рту, выглядя довольно беспокойной. — Не могу в это поверить… Боже мой…
— Ей крупно повезло, что она еще легко отделалась, — сухо говорит Терренс. — А если бы эта мразь довела ее до сердечного приступа! Моя мать вообще бы не перенесла этого!
— А как она сейчас? С миссис МакКлайф все хорошо?
— Превосходно! А было бы все еще хуже, то она бы умерла! А все из-за тебя!
— Из-за меня?
— Нет, из-за МЕНЯ! — громко ухмыляется Терренс. — Это из-за меня у моей матери было высокое давление, из-за которого она выглядела так, что мне было страшно!
— Но… Подожди… — Ракель слабо качает головой. — Но как Саймон мог узнать ее номер? Откуда знает ее адрес?
— А вот ты сама спроси его об этом! — грубо бросает Терренс. — Может, он что-то тебе и расскажет!
— Господи… Неужели он не блефовал? Неужели он и правда как-то умудрился узнать, где живут все те, кого я знаю?
— Ты меня спрашиваешь? — тычет в себя пальцем Терренс. — Меня? Ты смеешь задавать мне вопросы, на которые прекрасно знаешь ответ?
— Откуда я могу знать? — разводит руками Ракель.
— А кто же еще мог слить Рингеру все наши адреса и телефоны?
— Да делать мне больше нечего, кроме как сообщать ему такие вещи!
— Ну значит, нечего! Или же ты реально тронулась умом! Сказала Рингеру номера всех своих друзей и родственников и не помнишь об этом!
— Номера моих друзей и родственников? — слегка хмурится Ракель. — Ты о чем вообще говоришь? Совсем что ли с ума сошел?
— Нет, я-то как раз дружу с головой! В отличие от некоторых!
— Мало того, что не хочешь признавать свою вину за то, что без причины наорал на меня несколько дней назад, а теперь опять приходишь ко мне и начинаешь обвинять меня в том, что твоя мать чуть не умерла.
— А ты и виновата! — вскрикивает Терренс. — ВИНОВАТА!
— Да конечно! — повышает голос Ракель, скрестив руки на груди. — Это я довела ее до такого состояния! Это я позвонила ей и наговорила черт знает чего, что сильно напугало ее.
— Не прикидывайся невинной овечкой, Ракель. Не надо! — Терренс грубо подталкивает Ракель к скамейке, на которую та садится, и скрещивает руки на груди. — Я тебя, мразь, насквозь вижу! Вижу, что ты за мерзкая гадина.
— Я гадина? — тычет в себя пальцем Ракель. — Серьезно, МакКлайф?