Анналистическая традиция рассказывает, что с карфагенским посольством был отправлен пленный Регул, который должен был уговорить сенат согласиться на обмен. Однако он посоветовал римлянам категорически отвергнуть всякие предложения, за что якобы впоследствии был замучен в плену.
В 247 г. во главе карфагенских войск в Сицилии был поставлен Гамилькар по прозвищу «Барка» (т. е. молния), — молодой, энергичный и способный человек. Его назначение, по-видимому, свидетельствовало о том, что в карфагенском правительстве вновь произошла смена партий и решено было оживить военные действия. Гамилькар начал с того, что напал на южное побережье Италии и опустошил его. Затем он высадился между Панормом и Эриксом и занял горное плато Эйркте. Местность была чрезвычайно удобна для обороны и имела прекрасную гавань. С нее Гамилькар стал угрожать римлянам по обоим направлениям: в сторону и Дрепан и Панорма. Отсюда он предпринимал набеги по суше в глубь Сицилии и по морю к берегам Италии. Три года спустя (в 244 г.) Гамилькару удалось захватить и Эрикс. Только вершина горы со знаменитым храмом Афродиты (Венеры) осталась в руках галльских наемников, находившихся на службе у Рима.
Окончание войны
К концу 40-х годов стало ясно, что война зашла в тупик и не может быть доведена до успешного конца без решительной победы на море. Обе воюющие стороны были страшно истощены, особенно Рим. Тогда римский сенат пошел на крайнюю меру: было решено произвести государственный заем (трибут) у богатых людей и на собранные деньги построить новый флот. Занятые суммы предполагалось вернуть впоследствии, когда государство разбогатеет. Таким путем к 242 г. было построено 200 пятипалубных судов усовершенствованного типа. С этими силами в начале лета 242 г. консул Гай Лутаций Катул вышел в море, направляясь к Дрепанам. Карфагенский флот в это время находился в своих гаванях в полном бездействии, а когда почти год спустя он появился на театре военных действий, то был очень плохо экипирован. Для карфагенского правительства возрождение римского флота было, вероятно, полной неожиданностью. Карфагенская олигархия снова была занята войной в Африке и всю тяжесть борьбы в Сицилии возложила на Гамилькара и его наемников, ослабив боевую готовность флота. Это была роковая и непоправимая ошибка.
Катул, пользуясь отсутствием крупных карфагенских сил на море, занял гавань Дрепан и морские подступы к Лилибею. Таким образом, впервые была осуществлена полная блокада обеих крепостей. Гарнизоны их начали страдать от голода.
Наконец, в марте 241 г. появился большой карфагенский флот, нагруженный продовольствием для осажденных, с плохо обученным экипажем. Предполагалось, что суда пристанут сначала к Эриксу и возьмут людей у Гамилькара. Но Катул разрушил этот план и встретил карфагенян у Эгатских островов, к западу от сицилийского побережья. Все преимущества в битве были на стороне римлян. Карфагеняне потеряли 120 судов, остальные бежали.
Битва при Эгатских островах закончила войну. Карфаген мог бы еще продолжать борьбу на море, построив новый флот. Денег для этого при желании можно было найти, хотя карфагеняне за это время потеряли свои серебряные рудники в Испании. Но карфагенская олигархия не склонна была жертвовать своими интересами так, как это сделал римский нобилитет. Своекорыстная и жадная, она показала на всем протяжении своей истории, что была неспособна к самопожертвованию, что у нее был ограниченный кругозор, что в погоне за незначительными барышами в данную минуту она часто теряла крупные выгоды в будущем. К этому нужно добавить, что в 40-х годах, как указывалось выше, внешнюю политику Карфагена в целом определяла земельная знать. Наконец, даже если бы новый флот был построен, он не успел бы спасти от сдачи Лилибей и Дрепаны, население которых умирало с голоду. А эта сдача означала бы окончательную потерю Сицилии, из-за которой и велась война.
Карфагенский сенат дал полномочия Гамилькару вступить в переговоры с Катулом и добиться приемлемых условий мира. Оба главнокомандующих выработали текст предварительного мирного договора, который сообщает Полибий (I, 62, 8—9).: