В это время ими было предпринято много нападений на городские ворота и главным образом на вышеупомянутые корабли, которые, как мы сказали, их капитаны спустили на воду и отвели в безопасное место, где установили вокруг них охрану. А поскольку византийцы храбро защищались, латиняне отовсюду были отбиты и отступили, получив много ран. Однако, господствуя на море, как они того хотели и чего давно добивались, они захватили не только все грузовые судна, пытавшиеся пройти из Геллеспонта в Византий, но также и всем тем, что доставляли зерно из Эвксинского Понта, преградили вход в гавань и разграбили их, отчего в городе возникла нехватка зерна и прочих необходимых продуктов.
Императрица же Ирина, поскольку все это случилось неожиданно для нее и подходы [к городу] были перекрыты со всех сторон, дав немного солдат своему сыну Мануилу, бывшему тогда губернатором Византия, приказала обходить город и, насколько возможно, воодушевлять народ на его защиту, а также пытаться, переправляясь [через пролив], совершать неожиданные и внезапные нападения на город противника. Делая это днем и ночью, он сжег все находившиеся у них за стенами хозяйственные постройки и склады для хранения товаров. Сама же [императрица], часто приглашая к себе самых уважаемых византийцев, словами и добрыми надеждами поднимала их настроение и укрепляла в них бодрость духа и готовность сражаться.
Уже и от императора пришли в Византий из разных мест разрозненные воины и [с ними дошли его] слова, ободряющие византийцев и внушающие не падать духом перед лицом этого неожиданно пришедшего на них бедствия, ибо не может быть, чтобы надзирающее за правосудием око [Божие] навсегда уснуло и обошло молчанием столь сильную несправедливость. Как-то так было дело, а тем временем окончилось и лето.
3. С началом же осени, поскольку дела латинян пошли не так, как те надеялись, они сменили направление своих мыслей на противоположное. Ибо прежде они полагали, что византийцы, оказавшись запертыми в своих стенах и отрезанными от обычного продовольственного снабжения извне, не выдержат и пятнадцати дней, но весьма скоро отчаются и первыми попросят о мире и восстановлении прежней дружбы. Теперь же, видя, что византийцы не сдаются; что императрица Ирина, в свою очередь, полностью с ними единомысленна; что она выставила гоплитов и установила на башнях оборонительные орудия; что со всем усердием она позаботилась о камнеметных машинах, мечущих на близкое и на далекое расстояние тяжелые камни, которыми противники разрушали их собственные дома, а также большие корабли, которые они выставили [в проливе] в качестве передовых укреплений, они уже стали думать, что война продлится долго. Поэтому они разослали послов с просьбой о союзничестве повсюду, откуда ожидали себе дружбы и поддержки в этом их деле.
Окружность Византия и протяженность его стен очень велики и требуют большого гарнизона, а соответствующего войска не было. Однако у всех было очень большое усердие, и поэтому все сносили на рыночную площадь все имевшееся у них оружие и приводили лошадей. Плотники и сапожники, железных дел мастера и кузнецы — все взялись за оружие.
Я не говорю уже о гончарах и земледельцах, которые, едва начав служить наемниками, уже брались за весло и пробовали себя в море. Но также и рабы были вооружаемы своими господами и тренировали руку обращаться с луком и стрелами. Ибо неожиданная опасность объединяла [души] всех в едином порыве.
Латиняне же вызвали с Хиоса одну триеру и немалое число гоплитов. А также к ним пришли их огромные гражданские суда, отсутствовавшие по торговым делам. И было у них много хорошо вооруженного народа и провианта в избытке, и город их казался, как говорится, блестящей мастерской войны305. Поэтому они, осмелев, уже не только сверху легко отбивались от пытавшихся извне стрелять в них с более высокой позиции, но и на море. Выбрав два больших грузовых судна, они также поставили на них камнеметные машины, при помощи которых бомбардировали наши камнеметные машины. А на третьем, еще большем, они от середины палубы до форштевня установили большие брусья и балки — частью вертикальные, частью косые и горизонтальные, — простиравшиеся постепенно все выше и уходившие так далеко в небо, что они возвышались даже над стенами Византия. Связав их толстыми досками и обнеся [получившийся помост] по круіу крепкой оградой из больших щитов, они поставили там многих из своих самых отборных гоплитов и подвели этот корабль вместе с девятью прикрывающими его триерами к [городской] стене, неся с собой огонь, мечи и всякого рода оружие, предназначенное как для ближнего, так и для удаленного боя, и, так сказать, все орудия смерти.