На это я ответил:
«Какой же ты милый, о дражайший [друг мой]! И сейчас — еще более чем когда-либо и чем кто-либо из всех. А мне ты сегодня еще гораздо милее, чем если бы ты принес мне [все] сокровища лидийцев и мидян. Это, конечно, побочный результат, однако, если не иному кому, то мне, он кажется чем-то весьма драгоценным. Ибо ты, превосходнейший, без труда разрешил для меня давнюю загадку, и особенно приятно, что, вовсе сам того не желая, [ты сделал это] для меня, весьма того желающего; и получилось, что ты невольно сделался благодетелем того, против кого вооружился, а я получил пользу от враждебно ко мне настроенных людей, от которых никак этого не ожидал. Ибо в настоящее время я как раз старался доказать, что, наряду с прочими богохульствами, вы еще и полностью отрицаете [совершаемое] во плоти домостроительство Бога Слова, что есть венец всех ересей и богохульств. Я собрал воедино всех пророков, апостолов, мучеников, учителей вместе со всеми святыми соборами, которые явно показывают, что вы жестоко обманулись в этом. Ты же — я уж не знаю, нарочно ли, с какой-то иной целью, или [просто] походя, как [бывает] случай приносит многое вместе с тайнами и словами [говорящими] больше чем [просто] слова (Лоушѵ vnèç Лоуоѵ) — сам дал мне гораздо более благовидный повод к противостоянию [вам], чем я мог ожидать от всех своих построений и тщательных приготовлений. Ибо я давно уже считал целесообразным поймать его с поличным, когда он будет публично исповедовать то, что тайком проповедует повсюду и в чем его время от времени уличают, а именно, что он говорит, будто все мудрецы — как наши, так и внешние — массово выступают на его стороне; а ты нынче сам принес и открыто предложил нам это, паче всякого чаяния, прямо по поговорке: «Сам себе Беллерофонт"пз.
Было три вещи, пользуясь которыми больше всего, он постоянно вводил многих в заблуждение. Первое — это то, что он всегда прибегал к Фаворской горе, спекулируя на тамошнем чудесном сиянии и божественной благодати, которые он всегда злонамеренно перетолковывал, и действовал подобно убийцам, которые, скрываясь в чащобах, наслаждаются кровью беспечных прохожих, или, скорее, подобно тому как действуют побеждаемые в битвах варвары, когда они прибегают к нашим алтарям и святилищам и пользуются святыми храмами вместо рвов и укреплений».
7,3 Lucianus, Apologia, 3,21. Беллерофонт (греч. ВеЛЛгдофыѵ, буквально «убийца Беллера») — в греческой мифологии прозвище Гиппоноя (греч. Innôvooç), сына Главка и Евримеды (либо Посейдона и Еврино-мы), который нечаянно убил коринфянина Беллера.
Кто не мимоходом читал сказанное нами выше, тот мог заметить, что это было главным делом иконоборцев: я имею в виду — пользоваться Преображением Спасителя в качестве готового прибежища для своего абсурдного зловерия. Впрочем, все это мы уже разбирали подробно и нудно, как где-то выше описано нами, и всякий желающий может с этим ознакомиться.
«Второе же [продолжал я] его коварное ухищрение против неискусных [душ] или, скорее, против собственной души, заключается в том, чтобы, подобно цирюльникам, на всякий год собирать в свою цирюльню множество хорошо умеющих скоблить и резать и [с их помощью] заменять [в рукописях] буквы буквами и листы листами, чтобы, когда оппоненты будут выдвигать возражения, легко выставить их клевещущими по недомыслию; так что обвинители устают, подобно стреляющим в людей, которые из страха убегают с поля боя и ни минуты не могут стоять на одном [и том же месте]. О таких и подобным образом действующих еретиках и великий Афанасий повествует в Послании к епископам Египта и Ливии.
«Ибо они, — говорит он, — ежегодно сходятся как будто бы писать договоры и сами делают вид, что пишут о вере, чтобы и тем еще более навлечь на себя посмеяние и посрамление, что не другими, но самими же собой опровергаются. Ибо если бы они были уверены в первых написанных ими [текстах], то не старались бы писать вторые и теперь не стали бы опять писать заново, оставив то, что написали, всяко подумав о том, что опять изменят [свое исповедание], как скоро пройдет немного времени и они получат повод по обычаю строить козни против кого-нибудь [еще]. Ибо, когда они строят козни, тогда особенно показывают вид, будто пишут о вере, чтобы, как Пилат умыл руки, так и им, пишущим, убивать благочестно верующих во Христа. И чтобы, вынося определения о вере, как я много раз говорил, показаться избегающими обвинения в неправославии. Но невозможно им ни скрыться, ни убежать. Потому что, покуда они оправдываются, они сами всегда делаются своими обвинителями, и это справедливо. Ибо не обличающим их отвечают они, но сами себя, как хотят, убеждают. Когда же подсудимый освободится от обвинения по собственному своему суду? Потому-то они всегда и пишут, и, непрестанно изменяя свои мнения, делают свою веру неизвестной, вернее же сказать — делают явным свое неверие и зломудрие»7'4.