Дверь открылась легко, словно приглашала меня зайти. Я заглянул в прихожую и... моё сердце застучало еще сильнее.
На подстилке-татами у самого порога лежал человек.
Он лежал лицом вниз, вытянув вперед руки, словно пытался ползти или за что-то схватиться. Рядом с ним лежала газета «Токио сибун» - такую же выписывал мой папа.
Седые волосы, худые морщинистые руки говорили, что передо мной лежал старик. Он был одет в домашнее серое кимоно, подпоясанное коричневым поясом-оби, на ногах шерстяные носки. Левая нога было обута в синий тапочек, второй валялся рядом, слетев с правой ноги.
Этот тапочек меня чуть не добил. С момента, когда мы покинули проулок и принялись искать дом, внутреннее напряжение росло во мне с каждой минутой. Теперь, увидев перед собой лежащего человека без каких-либо признаков жизни, я почувствовал, как силы стали меня покидать. Испугавшись, что свалюсь в обморок рядом с обездвиженным телом, я еще крепче схватился за дверную ручку.
- Ну что там, - крикнул мне с улицы Наоцу.
- Человек лежит, - ответил я, с трудом соображая что и как говорю.
Ребята переглянулись, соображая, что делать дальше.
- Живой, - спросил Изамо.
Я растерянно посмотрел на старика. Со страху все уроки по оказании первой помощи, которые нам давали в школе, у меня вылетели из головы.
- Не знаю, - честно признался я.
Ребята побросав ранцы и сумки подошли к воротам. Первым стал перелезать Наоцу, за ним Масаки, а потом, несмотря на свою полноту, Изамо. Кейтаро тоже хотел перелезть, но Наоки что-то ему сказал и тот остался стоять на улице.
Дэйчи тоже остался, предпочитая быть в роли законопослушного зрителя, а не участника правонарушения.
Через секунды, ребята стояли рядом со мной и с тревогой смотрели на старика.
- Надо что-то делать, - пропыхтел Изамо. Короткое расстояние от ворот до дома далось ему с трудом. Или он был взволнован больше всех.
Тем временем Масаки сел перед лежащим на колени, взял его правую руку и попытался нащупать пульс.
Не получилось.
- Так ребята, - сказал он, - надо перевернуть его на спину.
Проделали мы это на удивление, с большой легкостью. Мне показалось, что старик весил чуть тяжелее перышка. На вид ему было за девяносто. Небольшого роста и невероятно худощав даже для старика. Это создавало впечатление ветхой изношенности.Кажется - прикоснись к нему, и он сломается, как тонкая рисовая палочка. Глаза его были закрыты, исполосованное глубокими морщинами лицо выражало спокойствие. Я бы даже сказал, умиротворение, какое бывает у человека заснувшего глубоким сном.
Масаки распахнул на старике кимоно, положил голову ему на грудь и какое-то время напряженно вслушивался. Вдруг лицо его побледнело, он поднял голову и с тихим отчаяньем произнес:
- Сердце остановилось.
Я почувствовал, как черная волна паники захлестнула меня с головой. Изамо испуганно вскрикнул и прижал ладонь к губам, как девчонка. Наоки немедля ни секунды, вынул из кармана смартфон и принялся набирать номер экстренной службы.
Масаки сурово посмотрел на меня и Изамо.
- Не вздумайте закатывать истерику, - приказал он. - Возможно, еще не поздно, - и вдруг со всего размаху ударил кулаком по груди старика. Я испугался, что Масаки пробьет того насквозь. Старик выглядел слишком хрупко даже для кулачка тринадцатилетнего мальчишки.
- Ты полегче, - прикрикнул я.
Масаки послушал еще раз, не забилось ли сердце, повторил удар. Убедившись, что изменений не произошло, он приказал трясущемуся Изамо надавливать руками резкими толчками на грудь старика, а мне отсчитывать толчки до пятнадцати раз.
Изамо позабыв свои страхи принялся надавливать, я - отсчитывать. Дойдя до «пятнадцати», Масаки остановил толстяка, сам прислонился к губам старика и сделал ему вдох. Затем он велел Изамо продолжать непрямой массаж сердца, а мне повторно считать.
Потом я поменялся с Изамо: я делал нажимы, тот считал, Масаки делал вдох старику, в надежде, что тот сделает выдох.
Так продолжалось до тех пор, пока мы не услышали сирену скорой помощи. Наоцу нажал в прихожей на кнопку замка от ворот и выбежал на улицу. Вернулся уже не один. Замелькали синие комбинезоны медиков, запахло медикаментами. Кто-то убрал мои руки с груди старика, кто-то сказал: «Всё парень, теперь мы». Меня бесцеремонно отодвинули в сторону.
Синие спины заслонили от меня старика и друзей, и всю процедуру реанимирования я прослушал, прислонившись спиной к стене.