- Я здесь учитель!
- И ты прости, что не успел научить тебя хоть чему нибудь стоящему.
- Не говорите так, учитель! Вы столь...
- Молчи! - Чуть повысил я голос - молчи... и не забывай хотя бы то, что успел выучить.
- Соле. Девочка моя. Ты теперь главная женщина нашего племени. - Я слабо улыбнулся. - Хорошо корми наших мужчин. И следи, чтобы они мыли руки перед едой, и не давай им ходить в обносках.
- Теперь ты, Белка. Хатак и Хват научат тебя всему что нужно. Я знаю, из тебя получится великий охотник и боец. И мой последний подарок тебе - это взрослое имя. Отныне и вовеки веков, я шаам Хори Каман нарекаю тебя - Ярило. Это одно из названий солнца, как и у твоей сестры, только мужское имя. Коротко - Яр. Яр - значит ярый, яркий, огненный.
Откуда-то из темноты слышались сдержанные всхлипы, но никто меня не перебивал.
- Хатак, ты - старший. После того как... возьмешь мою Прелесть. - Я устало замолк и закрыл глаза. Потом я почувствовал, как меня кто-то взял за руку и слегка сжал ладонь.
- Не сдавайся Петр. - Тихо промолвил Хатак.
- Я не сдаюсь.
Еще несколько дней я прибывал в пограничном состоянии между явью и бредом. Я чихал, кашлял, иногда вместе со слюнями изо рта вылетали зубы. Кажется, парочку я проглотил. Меня била лихорадка, я - то горел, то мерз. Организм с трудом принимал только бульон или тертые овощи, а через некоторое время норовил вернуть даже и эту малость обратно. Я уже совсем ослеп и перестал слышать. Дышал тяжело и редко. И все никак не умирал.
Потом я впал в кому.
Глава 7. Так вот ты какой - Рояль попадана!
Запах! Целые клубы сложносоставных запахов. Вонь собственного немытого тела, аромат сгорающих сосновых поленьев, дразнящий запах горохового супа и копченого сала, мокрая шерсть, чадящий в светильниках жир и многое, многое другое. Вот что, разбудило меня. И все настолько четко, настолько пронзительно, что первая мысль которая меня посетила, меня же и удивила. "Так вот в каком мире живут собаки", а вторя "Чтоб я сдох, если я еще не умер!"
Я слегка повернулся. Положив на руки голову, в свете тускло горящих жировиков за столом, тихо посапывая, спала Соле. Я вдруг осознал, что я не только все замечательно вижу, но и прекрасно слышу. А еще мне жутко хотелось пить, я попытался облизать пересохшие губы и неожиданно наткнулся языком на острые шпеньки зубов торчащих в деснах. Что за черт! Я же помню, как они повылетали к Бененой маме. Зрение, слух, зубы - что вообще происходит?
Видно мое кряхтение и сипение разбудило девочку. Подняв голову, она несколько секунд, прищурившись, всматривалась в полумрак, соображая, что ее разбудило. А когда сообразила...
- Дядя Петр! - схватив пиалу с водой, она мгновенно оказалась возле меня - Дядя Петр, ты очнулся! Из аккуратно поднесенной пиалы внутрь меня хлынула прохладная чистая вода. Блаженство! То что надо! Слаще меда и хмельнее зелена вина!
- Я сейчас - крикнула Соле и унеслась в темноту землянки. - Яр! Яр! Дядя Петр очнулся!
Да-а, с этим освещением как у негра в ж, надо что-то делать - мелькнула у меня мысль, и тут же - Что это? Я поди помирать раздумал, раз о делах беспокоюсь!
Хлопнула дверь, шаги, загрохотали, посыпавшись на пол поленья, и возле меня нарисовались брат с сестрой.
- Дядя Петр, ты жив? - будто не веря глазам, воскликнул Яр.
- Шшиф - просипел я - фоты! Еще!
- Я сейчас! - мухой умчалась Соле.
- Хатах - снова просипел я - хде?
- Хатак и Хват ушли на охоту по первому снегу. Скоро должны уже вернуться. Не волнуйся - зачастил Яр - у нас все хорошо.
Тут Соле поднесла к моим губам пиалу с водой и я, непроизвольно, поднял руку и пораженно замер, гладя на то, что увидел перед собой! Клешня, птичья лапка, мечта мумии, а не рука. Если и остальное так выглядит, то таких даже в гроб не кладут. Такие - из него встают, когда нечистые на руку американские бизьнисьмены прячут бочку с радиоактивными отходами на старом кладбище. Да-а!
- Сколько я лешу?
Дальше я только слушал, время от времени прикладываясь попить. Рассказывали по очереди, иногда прерываясь, чтобы сдержанно порыдать от полноты чувств. Оттого как им было страшно, когда я умирал, и как они счастливы что я не умер.