— Как это произошло? — вдруг спросил он, указывая на обоженные ладони собеседника.
Вуд еще мгновение помолчал, собираясь с мыслями.
— Когда я прибыл на место трагедии, там был уже пепел… Я видел его, чувствовал исходящий от углей жар, но не мог поверить. Кинулся раскапывать эту кучу голыми руками… Надеялся, что это не они, пытался найти доказательства.
Вуд запнулся, слова давались ему с трудом, предательски застревая в горле.
— Всё понял, когда нащупал костяную трость отца с узором в виде дракона… — он вымученно улыбнулся. — Удивительная ирония, не правда ли?
— Мне жаль… — ответил советник и по-отечески похлопал следопыта по плечу. — Эти чудовища унесли много невинных жизней.
Следующие несколько минут оба молчали, думая каждый о своём.
— Мне нужно больше информации про Хардиен, — вдруг нарушил тишину следопыт. — Если я не ошибаюсь, так называлась давно сгоревшая деревня…
— Не ошибаешься, — подтвердил Роберт и тяжело вздохнул. — Сейчас я тебе всё расскажу.
Советник устремил задумчивый взгляд далеко вперёд, словно смотрел сквозь пространство и время.
— Много лет назад, — начал он свой рассказ, — когда Ричарду едва исполнилось восемнадцать лет, ему посчастливилось взойти на трон. С тех пор его врождённая жестокость натворила много бед. Ты не можешь себе представить, сколько погублено невинных жизней…
Так вот, спустя пару месяцев после его коронования, я был взят во дворец в качестве наставника молодому королю. Великий Хрот — свидетель, я делал всё, что мог! Я и сейчас делаю… Каждый день я пробовал вразумить его, пытался научить жить так, чтобы люди в королевстве не страдали, но всё это было в большей степени бесполезно. Восемнадцать лет – это не тот возраст, когда молодой человек может изменить уже сформировавшийся характер.
Однажды к королю на приём пришёл казначей, который сообщил, что одна из деревень не заплатила налог. Ричард словно змея шипел и клялся всем богам, что не потерпит неуважения и уничтожит эту деревню. Я пытался его образумить, говорил, что нужно пойти людям навстречу… Но король не слушал.
Спустя несколько дней во дворец прибыл староста из деревни Хардиен… Он рассказал про их уничтоженный заморозками урожай, а в конце попросил Ричарда не брать с них налог, дав обещание заплатить в следующем году вдвое больше.
Мне понравилось предложение старосты. Я ухватился за эту соломинку, будто это моя, а не их жизни были на кону. Целый день я не отходил от него, пытаясь как-то повлиять! Но Ричард… поступил по своему. На следующий день деревня Хардиен была вырезана подчистую… Староста был казнён на месте без какого-либо разбирательства.
— Хрот всемогущий… — пробормотал Вудроу.
— Видимо, труп стражника с надписью на лбу, это знак, что люди не забыли тот чёрный день.
— Или это предупреждение…
— Ты думаешь, на этом не остановятся? Будет что-то ещё? — заволновался Роберт.
— Не знаю, но боюсь, что это только начало…
Следопыту хватило нескольких минут, чтобы определить план действий. Расследование началось с посещения дворцового лекаря.
***
Жилище лекаря располагалось в двух километрах от королевского рынка и находилось в том же здании, где он с одинаковым успехом осматривал, как поступившие трупы, так и живых людей, обращавшихся к нему за помощью, если таковые безумцы и находились. Как ни странно, лекаря это не смущало, скорее наоборот, он гордился тем, что живёт недалеко от работы.
Выложенное из коричневой плинфы[1], оно было одноэтажным, не широким, но вытянутым. Располагалось в тени деревьев, которые, нависая над ним, даже в разгар солнечного дня создавали зловещий мрак, отпугивая всякого здравомыслящего человека. Со стороны оно выглядело достаточно жутковато и пользовалось не лучшей репутацией. «Портал в ад», «Филиал преисподней», «Разделочная» — это те немногие названия, которыми окрестили жильё дворцового лекаря местные.
Покинув площадь с журчащим фонтаном, Вуд и Роберт по утрамбованному песку улиц пошли к выходу из города. Когда главные ворота вместе с шумной рыночной толпой остались позади, оба почувствовали себя лучше. Лёгкий ветерок приятно обдувал лицо и по сравнению с заполненным людьми рынком здесь дышалось намного легче.