Чтобы обозначить своё присутствие, следопыт громко закрыл за собой дверь, после чего из левого коридора послышались торопливые шаги. Мгновение спустя в холле появился рыжий молодой человек в белой мантии. На вид ему было не больше тридцати пяти. Маленький рост, излишняя упитанность и роскошная россыпь прыщей на моложавом веснушчатом лице делали этого персонажа на удивление отталкивающим. Однако его тучность удивительным образом контрастировала с неестественной расторопностью, с которой он двигался по коридору. Выбритое лицо выражало озабоченность и нервозность.
— Я не продаю свои травы! — с ходу бросил рыжий, но, видя отсутствие какой-либо реакции от гостя, добавил: — И отвары тоже! Они слишком редки, чтобы расходиться по рукам.
Наглая манера общения рыжего действовала на нервы.
— В былые времена в Вайминге люди были более гостеприимными... — парировал гость. — Я Вудроу Уотсон, следопыт.
— Кхе-кхе, — прокашлялся рыжий и, как показалось следопыту, даже покраснел. — Эд Скарсгард, дворцовый лекарь.
— А теперь, когда всё встало на свои места, будьте так добры, покажите мне Алана Галахарда…
Бледно-синюшнее тело рыцаря лекарь достал из такой же ниши в стене, откуда в Эйзенхауэре доставал труп Меченного Ганс Гюхельштеггер. Теперь оно лежало на одном из деревянных столов в просторной, освещённой свечами комнате, и источало могильный холод, который ощущался почти физически. В нижней части туловища были сла́бо выраженные трупные пятна.
Вуд заметил, как лекаря раздирало изнутри желание произвести впечатление диковинной конструкцией здания, о которой тот, по всей видимости, мог говорить часами напролёт, но следопыт демонстративно молчал, чем вызывал у рыжего нешуточное раздражение.
По всему телу рыцаря были рассыпаны кровоподтёки от полученных при жизни ударов. Однако особняком выделялась жестокая рана между грудью и левой подмышкой.
— Удар ножом, — сказал Эд Скарсгард, указывая на это повреждение.
Вуд смотрел на могучее тело легендарного рыцаря и не мог поверить, что человек, побеждавший драконов, умер от банального ножевого ранения на турнире.
— Ну и что скажете? — наконец заговорил следопыт.
— Что тут сказать… — отозвался Эд с нотками обиды на собеседника. — Сами всё видите. Нож задел артерию. Здесь без шансов.
Вуд хотел было поделиться своими соображениями о подозрительности совершенного убийства в период расползающихся слухов о появлении живого дракона, но возникшее изначально недоверие к рыжему заставило сдержать язык за зубами.
— Когда будут его хоронить? — задал напоследок дежурный вопрос Вудроу и хотел уже уходить, но вдруг заметил, как у лекаря внезапно забегали глаза.
— Что-то не так, Эд?
— Я… эээ… не знаю… то есть всё нормально! Просто… я же не решаю, я просто…
— Опыты что ли собрались ставить?! — нахмурился Вуд, чем окончательно вывел лекаря из равновесия.
— Я? Нет! Я… просто…
Следопыт ещё несколько секунд молча смотрел на запинавшегося и в конец покрасневшего рыжего. По всей видимости, у всех лекарей есть некоторые… особенности.
Выйдя на улицу, сыщик отметил, что день подходит к концу. Солнце медленно катилось к закату, и тени на земле с каждой секундой вытягивались всё сильнее. С вечером пришла долгожданная прохлада, которая принесла некоторое расслабление.
Каким-то шестым чувством следопыт понимал, что нужно спешить в своём расследовании. Рассказанный Альфредом мотив мести выглядел логично, но с учётом новости о появлении живого дракона казался слишком простым вариантом решения этой задачи. Тут было что-то ещё... а Томас Моранд — это лишь один из элементов сложного уравнения. Вуд почти не сомневался, что происшествие на турнире и дракон — это части одного целого, и если он не ошибся с версией о тёмном маге, то первые шаги к чему-то очень страшному уже были сделаны…