— Клянусь богами, я его казню! — заорал Ричард и встал из-за стола.
— Ваша светлость! — умоляюще произнёс стражник, — у меня срочные новости!
— Какие ещё новости?!
— Наш отряд на границе с Ваймингом…
— Ну?! Чёрт бы тебя подрал! Что «наш отряд»?!
— Он уничтожен…Вместе с начальником стражи.
— Что?! Что это значит?!
— Их всех убили, Ваша светлость!
— Кто посмел?! — заорал Ричард, брызгая слюной во все стороны.
Стражник снова замялся не в силах подобрать нужные слова.
— Ну?! Чего молчишь?!
— Разведка донесла, что это были…
— Ну!
— Мёртвые… — обречённо прошептал воин.
***
После окончания совета Вуд, которому королём было поручено организовать оборону города, построил имевшихся в распоряжении воинов. Получившаяся рать расположилась на широкой площадке рядом с казармой. Отовсюду слышалось клацанье металлических доспехов и грязная брань вперемежку с хохотом самых оптимистичных воинов. Несколько сотен стражников стояли коробками с выдержанными друг от друга интервалами и дистанцией. Сам Вудроу в угоду уставу и традициям, поддавшись уговорам Роберта, надел чёрный кожаный плащ с брошкой на шее в виде ощерившего пасть льва, как подобает начальнику стражи. Ввиду быстротечности последних событий он не брился уже два дня и теперь, будучи одетым в чёрный плащ, был больше похож на разбойника, чем на защитника города.
Он выступил перед строем с воодушевляющей речью, которая, к его удивлению, возымела неплохой эффект. Солдаты дружно и с энтузиазмом отзывались на его команды, и в эти моменты у Вуда замирало сердце от оглушительных, звучащих в унисон сотен голосов.
Первый этап был благополучно пройден. Солдаты приняли его, между ними возникла связь и доверие. Вудроу знал, что этот аспект нельзя недооценивать, и в душе́ очень был рад данному факту.
Следующим этапом было размещение войска на стене города. Здесь ему не хватало навыков, и он обратился за помощью к командирам отрядов, которые хоть и нехотя, но в преддверии возможной стычки, требующей сплочённости, помогли правильно расставить солдат. Спереди были выстроены лучники. За ними стояли несколько шеренг мечников и копейщиков.
К полудню оборона города была готова. Солдаты получили указания, и каждый знал свою функцию. Когда с организационными моментами было покончено, над городом и окрестностями нависли серые тучи. То тут, то там загромыхало, и после резкого удара молнии, угодившей в землю недалеко от стены, пошёл мелкий дождь.
Вуд стоял перед отрядами по центру галереи и осматривал окрестности. У подножия каменных городских стен раскинулось ровное пространство с невысокой, истоптанной травой и кустарниками. Благодаря такому рельефу видимость отсюда была исключительной. Сами стены казались не преступными, но могли ли они устоять перед натиском армии мертвецов, Вуд не знал и, вообще, старался прогонять плохие мысли. О том, что нападение следует ожидать с юга, то есть как раз с той стороны, куда были обращены городские стены, он не сомневался. Там, за лесом, через несколько десятков километров располагался Вайминг, где всё это началось. Если беда придёт, а в том, что она придёт, следопыт не сомневался, то только оттуда.
С такими мыслями он прохаживался по стене, подогревая задор солдат и поддерживая их боевой дух. Моросивший дождь не хотел заканчиваться, будто не мог пропустить намечавшееся зрелище, и к обеду воины промокли до нитки. Сам же новоиспечённый начальник королевской стражи начинал щуриться от летящих в лицо капель, которые тугими струями падали с неба, разбивались о каменные выступы стены и разлетались на десятки мелких брызг. В его груди пульсирующими ударами разрасталось волнение, предчувствие чего-то, как было с ним уже неоднократно. Про себя Вуд отметил, что устал от постоянного напряжения и хочет простого человеческого спокойствия, о котором в этих условиях можно было только мечтать. Тут же всплыло воспоминание о Лоре, её детях, и пирогах по выходным…
— Я что-то вижу! — крикнул один из командиров первой шеренги, и следопыта будто пронзила молния. Он с трудом подавил волнение и присмотрелся в сторону леса, растущего следом за равниной, примерно в километре от стены. Однако усталость из-за бессонной ночи давала о себе знать, и разглядеть хоть что-либо не получалось.