Финал турнира был назначен на семнадцать часов. Благодарная такому мудрому решению публика рассы́палась аплодисментами, и люди начали потихоньку разбредаться кто куда. Все искали тенёк, чтобы можно было попить воды и перевести дух. Альфред с сыном не стали исключением и пошли искать свободные места под деревьями.
Обойдя половину городской стены, они увидели в двухстах метрах от них раскидистое дерево, в тени которого сидели несколько человек. Альфред с Алексом поспешили занять оставшиеся свободные места и вскоре ощутили приятную прохладу.
Спустя некоторое время, стоявшая на улице духота сделала своё дело, и собравшихся под деревом людей сморило в сон, тем более что часть из них к этому времени уже мерно похрапывала. Проснулись они от звучания труб, которое доносилось с городских стен, сигнализируя о скором финальном поединке.
Когда Алекс открыл глаза, часть людей, сидевших с ними под деревом, уже отсутствовала. Подросток видел их удаляющиеся в сторону ристалища силуэты.
По счастливой случайности им повезло стать в то же самое место, фактически в первом ряду. Воспользовавшись этим, Алекс снова залез на уже знакомое деревянное ограждение и сел на верхнюю поперечную балку, придерживаясь за плечо отца.
Солнце потихоньку шло к закату и палило уже не с такой силой, что не могло не радовать. Люди не спеша занимали свои места на трибунах, будто беспощадное полуденное солнце выпарило в них всю утреннюю агрессию и торопливость.
Ожидая начала финальной схватки, Алекс посмотрел в сторону, где сидел король с женой и дочерью. Молодая принцесса была по-прежнему свежа и прекрасна, словно полуденный зной не причинил ей ни малейшего неудобства.
Вскоре с разных концов на ристалище выехали финалисты. В ответ на аплодисменты публики они дружелюбно поднимали руки и салютовали приветы.
На финальный поединок Томас поверх доспехов накинул тёмно-серый плащ, который застёгивался брошкой на горле и прикрывал спину и бока. В таком виде Моранд смотрелся ещё более убедительно и грациозно. Его манера поведения будто говорила: «Люди, я уже выиграл, а поединок — лишь формальность». Впрочем, такая самоуверенность не была беспочвенной. Зрители помнили, как лихо он выбивал сознание из своих соперников на пути к финалу. Однако Алан Галахард не разделял такого благоговейного трепета перед этим гигантом, и вообще, держался молодцом, хоть и был раза в полтора меньше противника.
Получив от оруженосцев щиты с копьями, участники стали ждать сигнала к началу поединка. Зрители в предвкушении надвигающегося зрелища замолчали, и над ристалищем в очередной раз воцарилась тишина. Лошади противников будто участвовали в каком-то своём поединке, и, наклоняя морды, горнули передними копытами песок и беспрестанно фыркали.
Чем ближе подкрадывалась секунда старта, тем большее волнение испытывала публика. Оставалось лишь догадываться, насколько были напряжены противники. И вот раздался звук трубы…
Оба всадника рванули друг другу навстречу. Фрагменты песка с мелкими камушками полетели из-под лошадиных копыт. Алекс, сидящий на деревянном ограждении, всем телом чувствовал его вибрацию от тяжёлого топота. По мере приближения к центру арены, копья стали подниматься и выравниваться. В решающий момент за долю секунды до столкновения мальчик сжался всем телом, будто это не его кумир был сейчас под прицелом копья, а он сам стал мишенью для грозного оружия.
Оба всадника нацелились предельно точно. Копьё каждого должно́ было угодить прямо в грудную клетку противника. Однако, умудрённые опытом, оба в последний момент заслонились щитами и копья разлетелись в щепки, усеяв собой ресталищный песок.
Если после столкновения Томас почти не шевельнулся, то корпус Алана от сильнейшего удара отклонился назад, и показалось, будто всадник вот-вот упадёт с лошади, но к удовлетворению зрителей этого не произошло. В последний момент, вернув равновесие своему телу, Алан снова плотно сел в седло. Публика выдохнула и зааплодировала.
Проехав до конца ристалища, рыцари повернули коней и медленно поскакали обратно. Проезжая мимо друг друга, никто из них не проронил ни слова и даже не посмотрел на противника. Левая рука Алана, которой он держал щит, онемела. По пути в свой угол он периодически ей потряхивал, сжимая и разжимая пальцы.