Доехав до исходного рубежа, воины развернули лошадей и стали ждать, пока оруженосцы принесут новые копья. Подгоняемые шумом толпы, бравые помощники двигались довольно шустро, и уже через несколько мгновений рыцари были при оружии. Под звук трубы оба рыцаря снова понеслись навстречу…
Затаив дыхание, зрители смотрели, как сближаются друг с другом две смертоносные силы. Снова Алекс почувствовал вибрацию ограждения и сжал кулаки, молясь о том, чтобы Алан вышел победителем. «Три, два, один…», — отсчитывал он про себя секунды до столкновения.
Треск, раздавшийся в этот раз, был ещё громче. И если публика за ветерана особо не волновалась, то за здоровье Алана пора было начинать беспокоиться. От удара молодой рыцарь накренился в левый бок и повис на лошади, потеряв сознание. Придя в себя, он увидел, что лошадь уже почти довезла его до противоположного конца ристалища. Легендарный рыцарь с трудом выровнялся и постарался поудобней сесть в седло.
Вновь победитель был не определён, и рыцари поехали на третий заход. Томас выглядел свежим и держался, как ни в чём не бывало, будто только что об него не сломали два деревянных копья. Алан же едва держался в седле и невольно заваливался вперёд. Легендарный воин не чувствовал левую руку, конечность онемела и держала щит уже просто по инерции. В груди болело и саднило. Рыцарь понимал, что после таких сильных ударов, синяками дело не обошлось. Во рту чувствовался солёный привкус крови, что означало только одно — внутренние органы имеют повреждения. Судя по боли, пронизывающей его тело при каждом шаге лошади, у него были сломаны несколько рёбер.
«Да он, верно, смерти моей хочет?!» — пронеслось в медленно затухающем сознании. — «В прошлый раз было легче…».
Шум толпы, аплодисменты, отдельные выкрики — для Алана всё смешалось в один монотонный гул, который он уже не мог разобрать на составляющие. В голове гудело, а в ушах появился звон. Глаза застилал солёный и жгучий пот. Он пытался проморгаться, но слизистая оболочка всё равно продолжала саднить. Воздуха в шлеме стало не хватать, отчего дышать становилось всё тяжелее.
Кто-то стоя́щий рядом с Алексом саркастически хмыкнул:
— Всё, кончился народный любимец!
— Да, недолго сияла звёздочка, — согласился второй.
«Нет! Не верю!» — подумал мальчик и дрожащим из-за подступающих слёз голосом крикнул находившемуся в этот момент неподалёку от него Алану:
— Вы не можете проиграть!
Услышав эти слова, рыцарь с трудом повернул голову, чтобы посмотреть, откуда доносилась речь. Он увидел сидевшего на ограждении хрупкого подростка, у которого блестели глаза, а подбородок слегка подрагивал. В глазах мальчика читались мольба и надежда.
«Соберись уже!» — скомандовал себе Алан. В следующий миг раздался очередной звук трубы…
Забыв про боль в груди и онемевшую левую руку, которая уже не так крепко держала щит, Алан понёсся навстречу Томасу. За те секунды, которые были у него в запасе до момента столкновения, легендарный рыцарь поднял в своей памяти все хитрости и уловки боя, которым он обучился за годы жизни. Алан понимал, что ещё одного удара от Томаса он не перенесёт и если сейчас не воспользуется своим последним шансом, то для него всё будет кончено. Заключительную часть этой мысли молодой воин пытался гнать от себя как только мог, но она упрямо лезла в голову.
Благодаря природной наблюдательности, которая не раз спасала Алану жизнь, он заметил слабую сторону своего соперника. Ахиллесова пята Томаса заключалась в том, что последний при всей своей нечеловеческой силе долго прицеливался. Единственно верным противодействием в таком случае была тактика внезапного притормаживания, суть которой заключалась в неожиданном для соперника замедлении лошади перед самым столкновением. В результате этого, заранее рассчитанное противником место, время и точка удара смещались, а быстро сориентироваться такие люди, как правило, не могли.
Рыцари мчались на всех парах. Большинство собравшихся людей в своих мыслях уже видели, как Алана уносят с поля, и не факт, что живого. Его болельщики, которые в начале турнира распевали песни и сочиняли стихи в честь ожидаемой победы Алана, теперь сидели с поникшими лицами. Все понимали, что эта схватка решающая. Воздух от повисшего в нём напряжения стал неестественно тяжёлым и ощущался почти физически. Сидящий на балке Алекс, сжал кулаки, молясь за своего кумира, как будто это могло тому как-то помочь.