— Я предостерегаю, — отец не собирался сдаваться. — Всё-таки какой бы железной ни была воля, тело имеет свои лимиты.
— Ну, тогда и ты отдыхай, — с вызовом посмотрела на него София. — Бросай свои дела и пойдём гулять. Вон погода какая хорошая. Шепчет.
— София. — Алексей Эдуардович строго посмотрел на дочь, но в его взгляде теплилось что-то отеческое.
После небольшой паузы он сменил тему:
— Я тут на днях встречался с инвестором по проекту в Сосняках. У него сыновья — перспективные парни с головой на плечах и отцом за спиной. Мы с ними немного пообщались, поговорили о планах на будущее. Они мне очень понравились. Думаю, тебе тоже стоит познакомиться, я могу устроить.
София закатила глаза. Разговоры на эту тему уже давно стали её личным адом.
— Опять начинаешь, пап? Я уже говорила, меня не интересуют твои «перспективные». У меня свой план - построить бизнес. Мой бизнес.
Отец, игнорируя её реакцию, продолжил своим фирменным спокойным тоном, который мог бы соперничать с медитацией лучших монахов Тибета:
— Ты пойми, для женщины бизнес - это так, чтобы не скучала, а вот семья…
Раздражение волной подступило к горлу Софии:
— А вот семья — это главное, да? Выйти замуж, родить детей, и вуаля — жизнь удалась? Как тебе так долго удается игнорировать тот факт, что мы живём в 21 веке? У меня есть выбор, и я выбираю не быть прикованной к мужу.
Но Алексей Эдуардович невозмутимый, как бронепоезд, двигался дальше: — Выбор? София, это не выбор, это обман. Жизнь устроена так, что без семьи ты в итоге останешься одна. Работать можно до старости, но когда наступает вечер, дома пусто и холодно. Мужчина — это опора, защита, тот, кто поддержит в трудную минуту. А дети — это смысл, продолжение тебя.
— Опора? Защита? — София фыркнула. — Ты мало общался с этими «опорами». Себя бы хоть поддержали. И вообще, ты предлагаешь мне сложить мой талант и энергию в жертву ради какого-то мужика? Даже если он будет хорошим, он будет вечно занят своими «очень важными» делами, пока я тяну весь дом и организую его быт. Это не жизнь, а какой-то контракт на рабство!
Отец ответил с той же невозмутимостью:
— Это не рабство, это естественный порядок вещей. Женщина, которая выбирает карьеру, в конце концов осознаёт, что осталась у разбитого корыта.
— А что останется, если я выйду замуж? — София была на грани большого взрыва, но сдерживала себя. — Горы грязной посуды, бесконечная стирка, готовка и дети, дети, дети! Ты правда думаешь, что это всё, на что я способна? Что моя жизнь сведётся к роли прислуги и инкубатора? Да меня от одной мысли об этом тошнит!
Отец твёрдо, но не без оттенка нежности, смотрел на неё:
— София, ты не понимаешь, о чём говоришь. Я пытаюсь уберечь тебя от ошибок, которые могут сломать твою жизнь. Ты молодая, но время идёт, и потом может быть поздно. Не загоняй себя в угол этими модными идеями о независимости.
София вспыхнула, как огонь, которому дали кислород:
— Модными идеями? Папа, это не мода, это реальность. Сейчас я могу выбирать, кем быть и как жить.
Отец тяжело вздохнул, как будто пытался удержать что-то важное, но не мог.
— Ты увлеклась глупостями, дочь. Все эти игры в бизнес пройдут. А вот семья, дети — это фундамент, который останется всегда. Муж, который поддержит... — он посмотрел на неё, понимая, что в этом разговоре не добиться желаемого результата, и сменил тон на более мягкий: — Но вижу, что ты не хочешь меня услышать. Ладно, давай останемся каждый при своём. На сегодня. Добро?
София уловила в его словах желание избежать ссоры, но не могла устоять перед соблазном оставить за собой последнее слово:
— Даже если я ошибаюсь, — а это не так, — это моя жизнь, мои решения и моя плата за них. Но на сегодня да, добро.
В комнате повисла пауза, настолько напряжённая, что её можно было бы нарезать на кусочки и подавать к чаю. За окном проехала машина, где-то вдалеке залаяла собака. Прошло несколько минут, прежде чем Алексей Эдуардович вновь заговорил, словно вспоминая что-то важное:
— Кстати, дядя Костя решил выйти на пенсию, — сказал он, бросив взгляд на дочь. — Говорит, пора отдохнуть, нервы поберечь.
София слабо улыбнулась, пытаясь поддержать новую тему:
— Правильно. Сколько можно? А ты сам не думал о пенсии? Всего-то десять лет разницы. Скоро будет пора наслаждаться жизнью, как дядя Костя.
Отец нахмурился, и его взгляд стал серьёзным, словно он увидел перед собой проект, решение которому никак не мог найти:
— Льву и Глебу нужно больше, чем десять лет. Семнадцать лет — ну что это? Кто будет слушать таких зелёных руководителей, даже если я буду стоять за их спинами?
София резко подалась вперёд, её голос был полон решимости: