014_53
Хрестоматийный пример тому - ксенические отношения Эндия и Алкивиада. По словам Фукидида, Алкивиад был тесно связан с эфором Эндием "унаследованной от отца дружбой гостеприимства". Фукидид также добавляет, что в этих семьях принято было обмениваться именами. К примеру, отца эфора Эндия звали Алкивиадом (Thuc. VIII, 6, 3). О связях спартанской аристократии с другими знатными фамилиями в Греции см.: Mosley D. J. Spartanische Diplomatie // Antike Diplomatie. Ed. Olshausen E. Darmstadt, 1979. S. 183-203.
(обратно)014_54
Finley M. I. Sparta // Idem. The Use and Abuse of History. London, 1975. P. 170.
(обратно)014_55
Их перечень со ссылками на источники приводит Ст. Ходкинсон (Hodkinson S. Social Order... P. 261 ff.).
(обратно)014_56
От наследственного фактора зависела карьера даже тех спартиатов, чье происхождение считалось ущербным. Так, Брасиду, по-видимому, помог сделать карьеру его отец Теллид, человек в Спарте небезызвестный (он входил в число десяти спартиатов, заключивших Никиев мир (Thuc. V, 19, 2; 24, 1)). Семья Лисандра принадлежала к Гераклидам и имела дружеские связи с царским домом в Кирене (Plut. Lys. 2, 1; 24, 3).
(обратно)014_57
Главной и безусловной обязанностью граждан была военная служба. Она длилась до шестидесяти лет, после чего спартиаты могли быть избраны в герусию, или совет старейшин (Plut. Lyc. 16). Герусия в Спарте, которая комплектовалась по возрастному принципу, напоминает совет старейшин гомеровского времени и генетически была с ним связана. Герусия завершала собой систему возрастных классов, а ее выдающаяся роль в государстве свидетельствовала о значимости аристократических традиций в спартанском обществе.
(обратно)014_58
По мнению Аристотеля, для аристократических государств губителен т. н. династический выбор: "Олигархия разрушается и в том случае, когда в ней образуется другая олигархия. Бывает это тогда, когда при немногочисленности полноправных граждан к занятию высших должностей допускаются не все эти немногие" (Pol. V, 5, 8, 1306 а 13-16). Плутарх прямо говорит, что в герусию избирались те из граждан, достигших 60 лет, "кто будет признан лучшим по доблести" (to;n a[riston) (Lyc. 26, 1). Но русский перевод не передает той социальной сущности, которая ясно прослеживается в греческом подлиннике. По-гречески "лучший по добродетели, или доблести" - это всегда аристократ, человек, принадлежащий к высшим слоям общества.
(обратно)014_59
Эд. Вилль считает, что геронты бесспорно кооптировались из среды древней аристократии. Даже в эфорат, по его мнению, аристократы старались "протолкнуть" своих (Will Ed. Le monde grec et l'Orient. T. I. Paris, 1972. P. 439).
(обратно)014_60
Arnheim M. T. W. Aristocracy in Greek Society. P. 88.
(обратно)015_61
Надо, однако, заметить, что Аристотель, говоря о требовании передела земли, привязывает его к Мессенской войне и своим источником называет поэму Тиртея "Благозаконие". Большинство исследователей вполне справедливо считает, что Тиртей был современником и участником Второй Мессенской войны и, следовательно, Аристотель имел в виду именно эту войну (их аргументацию приводит Арнхейм: Arnheim M. T. W. Aristocracy in Greek Society. P. 86). Как нам кажется, требование передела земли было постоянным лозунгом беднейшей части спартиатов в течение всей эпохи Мессенских войн. Дело парфениев - лишь один из эпизодов борьбы народа за свои экономические и политические права.
(обратно)015_62
Археологические данные являются дополнительным аргументом в пользу версии о наличии определенного политического акцента среди причин, приведших к основанию Тарента. Поскольку не зафиксировано находок лаконской керамики, датируемой VII в., то надо думать, что у Тарента вплоть до VI в., никаких контактов со Спартой не было. Должен был пройти, по крайней мере, век, пока сгладились и утихли взаимные обиды и претензии. В дальнейшем связь Тарента со Спартой была очень тесной. О результатах раскопок см.: Lo Porto F. G. Topogrofia antica di Taranto // Atti del 10 Convegno di Studi sulla Magna Grecia. Taranto, 1970. P. 356 ff.
(обратно)015_63
Toynbee A. Some Problems of Greek History. P. III. The Rise and Decline of Sparta. London, 1969. P. 215.
(обратно)015_64
Cartledge P. Sparta and Lakonia. London, 1979. P. 123.
(обратно)015_65
По мнению В. П. Яйленко, "пример с основанием парфениями Тарента... не может служить серьезным доводом в пользу прямо выраженной социальной обусловленности колонизации" (Яйленко В. П. Архаическая Греция и Ближний Восток. М., 1990. С. 70). Такое стремление приглушить значение социально-политического фактора в колониальной практике греков объясняется принципиальной установкой В. П. Яйленко, утверждающего, что "в реальных условиях небольшого и небогатого общества, каким был по преимуществу раннегреческий полис, не было и не могло быть серьезных различий в социальном статусе отдельных групп индивидуумов" (Там же. С. 107). С нашей точки зрения, это более чем спорное положение. Во-первых, вся наша традиция решительно свидетельствует об обратном - о росте социальных противоречий в период архаики. Во-вторых, бедность и богатство - весьма относительные понятия. По этому поводу М. Финли пишет: "Без сомнения, Помпей и Агенобарб посмеялись бы над претензиями на богатство пентакосиомедимнов... Но дело вовсе не в том, чтобы сравнивать цифры имущественных стандартов в различных обществах, но чтобы разместить их в определенном порядке внутри их собственного общества" (Finley M. Ancient Slavery and modern Ideology. London, 1980. P. 87). Острую полемику с В. П. Яйленко ведет Э. Д. Фролов. См.: Фролов Э. Д. Рождение греческого полиса. Л., 1988. С. 112 слл.
(обратно)