Разрушение Милана. Разрушение Милана Барбароссой в 1162 г. не окончило борьбы итальянских городов за их самостоятельность. Конечно, несправедлива позднейшая риторическая фраза о полном уничтожении города, однако вполне верно то, что пали крепостные стены и башни, были засыпаны овраги и город был разграблен. Из церквей были вывезены священные предметы. Так, иерусалимский король взял себе подсвечники из иерусалимского храма, приобретенные миланцами. В Кельн была отправлена часть мощей; многие дворцы пострадали от рук ненавистных немцев. Хотя город не был уничтожен, но был очищен от жителей, которые были оттуда изгнаны все и размещены по разным местам. Кремонцы и пьячентинцы в деле разрушения Милана служили орудием Фридриха; они сами срыли стены, сами засыпали рвы. Миланцы должны были заплатить пеню и подчиниться воле императора. Император уничтожил выборное начало. Подесты, назначаемые от лица императора, заменили консулов. В первое время они были только сатрапами и распоряжались гражданами произвольно: гнали на свои и общественные работы свободных граждан, заставляли их обрабатывать императорские земли, сажали в тюрьмы, предавали пыткам, казнили. Миланцы вытерпели все, что только могут вынести угнетенные от своих бесчеловечных притеснителей. Подесты собирали с них разные государственные налоги; деньги эти шли, разумеется, в пользу правителей. Оружие было отобрано у миланцев; они были поселены на открытой незащищенной местности, да и не имели права укрепляться. Вообще они были так несчастны, что сделались предметом сожаления даже прежних своих врагов; их везде встречали радушно и приветливо.
Восстание ломбардских городов в 1163 г. В 1163 г. Барбаросса прибыл в Италию в третий раз. Он ехал реставрировать свой замок Мониу, который должны были выстроить миланцы из развалин своих домов. Несчастные ждали императора на дороге, стоя в грязи; издали увидев приближающийся с императором поезд, они бросились на колени, жалуясь на подесту и прося у императора защиты. Ответом было распоряжение о разрушении Тортоны. Тогда города возмутились. Верона, Виченца, Павия и Падуя заключили союз с Венецией, прогнали подест и стали воевать с вассалами, державшими сторону императора. Фридрих собрал итальянскую милицию и повел ее против возмутившихся городов; но они отказались ему повиноваться. Это смутило императора; он тайно скрылся из лагеря и отправился домой, чтобы собрать немецкое войско, но счастье теперь стало покидать Барбароссу. Его тирания и неумеренная жестокость вызвали отмщение. Именно тогда новый папа Александр III соединил свое дело с интересами ломбардских коммун. На помощь Ломбардии шли искуснейшие агитаторы — фанатичные монахи. Выше уже говорилось о слиянии судьбы итальянских городов с интересами пап; но с этого момента связь делается еще теснее. Монахи несли от папы благословение бойцам за веру, за родину, пытались усмирить именем Христа закоренелую муниципальную вражду; они воспламенили умы ломбардцев увлекательными речами и проповедями так, что скоро поднялось общее восстание в Ломбардии. Надо отдать должное этим агитаторам в рясах; они успели превосходно объединить Италию. В конце 1166 г. Фридрих опять появился в Италии с большой армией. Пользуясь общим движением в Ломбардии, он прошел в тылу союзников и устремился прямо на Болонью. Тогда веронцы организовали союз крупных городов; тут не было только Падуи. Это уже была новая перетасовка партий итальянских городов. Прежняя муниципальная вражда была забыта. Частные интересы приносились в жертву более обширным, национальным. Первым делом было восстановление из развалин Милана, который погиб за свободу общин. Была составлена форма присяги будущей конфедерации; каждый город в силу этой присяги должен был помогать другим; убытки и потери, понесенные в войне членом союза, должны были распределяться между всеми союзниками. Миланцы не верили своему счастью; теперь они были спасены; с криками восторга несчастные изгнанники бросились к своим родным развалинам; разрыли рвы и восстановили стены. Те самые, которые разрушали эти стены в силу муниципальной борьбы, теперь своими руками восстанавливали их в силу федерации. Потом принялись за исправление частных домов. Милиция ушла только тогда, когда миланцы сами могли защищаться.
Теперь надо было склонить Лоди на сторону лиги. Эта коммуна отделяла Милан от остальных городов лиги; именно ввиду этого обстоятельства Фридрих мог выморить Милан голодом, заняв Лоди. Теперь приходилось просить Лоди войти в союз; два посольства были безуспешны. Этот город, облагодетельствованный Фридрихом за свою вражду к Милану, получил самоуправление. Там консул и советник в один голос кричали, что готовы умереть за своего императора и не отдадут города миланцам; тогда решено было употребить против Лоди силу. Тесно обложенный федеральной милицией, Лоди сдался и дал клятву примкнуть к союзу. В 1167 г. осенью в лиге насчитывалось тринадцать больших городов, а именно: Болонья, Бергамо, Брешия, Венеция, Верона, Виченца, Кремона, Лоди, Милан, Модена, Падуя, Пьяченца, Парма. Союз не боялся императора, который находился в то время в Риме.
Отступление Фридриха. Папа бежал из Рима, но местная лихорадка, так называемая марена, которая была особенно страшна летом, беспощадно уничтожала армию Фридриха. Болезнь эта поражала внезапно. Ей благоприятствовали дожди, в особенности в тех болотистых местностях, которыми окружен Рим. Бывали случаи, что умирали люди, прибывшие на похороны своих друзей. Император бежал из Рима, пораженный ужасом этого бича; он прибыл в Павию, где его встретили представители четырех городов, не приставших к лиге из мести к миланцам, которыми они некогда были разорены. Депутаты четырех городов должны были изображать ломбардский сейм, а остальные города были объявлены мятежными, но это было не страшно. Усилившись немецкими войсками, Фридрих не решился, однако, на серьезную войну и ограничился тем, что делал небольшие нападения и мешал торговле. Немецкие латники занимались ежедневными грабежами и стягивали то, что плохо лежало; знаменитое рыцарство обратилось в наглых грабителей; так прошла зима 1168 г., а весной Фридрих тайно уехал домой, гонимый стыдом за свою неудачу. В Сузе, по дороге к Монблану, его узнали, остановили и отобрали заложников.
Ломбардская единая лига. Теперь к лиге примкнули и другие города; вне союза остались только Павия и маркиз Монферратский. Чтобы парализовать вредное влияние кичливой Павии и Монферрата, лига решила выстроить между ними крепость, которую в честь папы, покровительствовавшего союзу, назвали Александрией; туда согнали жителей восьми местечек.
Вообще города Ломбардии со времени провозглашения лиги богатели и процветали. Теперь ломбардский союз был способен доказать свое могущество Фридриху. Постепенно образовался могущественный союз равноправных городов-республик. Этот пример, конечно, мог выгодно подействовать на остальную Италию; но для этого следовало отказаться от старой закоренелой вражды между городами.
Все улыбалось лиге; Фридрих уже шесть лет жил в Германии, потому что немцам надоели опасные прогулки в Италию для поддержания гордого короля. Казалось бы, надо пользоваться временем, но лига проявила полную неспособность. Каждый член лиги высказывал самолюбие и неуместную щепетильность. Пока опасность висела над головой, являлась отвага, потому что каждый защищал свой очаг и, обороняя себя, приносил само собой пользу общему делу Лига не собирала со своих членов никаких налогов; никаких общих решений не предпринималось. В городах существовали консулы и подесты, но они не совещались между собой. Лига имела только одну наблюдательную власть; ее решения не были окончательны; забавно, что эти решения обсуждались вновь в каждом городе. Это был тот же хаос прежних времен, очень удобный в интересах немцев, императора, но усиливавший раздоры. Не было определено, какие силы должен был выставлять город в случае войны. Кроме клятвы, не было никаких импульсов, побуждавших на защиту общего дела.