Больше я сюда не приду. Никогда!
Я размышлял об увиденном. Долго не мог уснуть, думая о том, что было. Я будто почувствовал, что меня кто — то держал за руку. Что может означать мое видение?
И ответ меня не радовал.
Я мечтаю… о друге!
С тех пор как я тут, все, что я делаю — это лгу, притворяюсь, ищу выгоду и манипулирую. Я никому не верю и скрываю свои силы и мысли. Я всегда притворяюсь и ношу маски, чтобы никто меня настоящего не увидел. Я живу во лжи и окутал себя пеленой тумана. Никому не верю и не доверяю, но улыбаюсь и вру в глаза. Моя лисья шерсть стала слишком густой и грязной. Я невидим даже для себя. Поверил в собственную ложь. Маску.
И все, чего я хочу, это чтобы рядом со мной был тот, кому я мог доверять. Тот, кто понял бы меня и помог бы мне. Кто — то родной и близкий. Кто — то, кто будет на моей стороне.
Моя мечта перестать быть одному. Даже меня смог достать своим копьем страшный демон, имя которому Одиночество. Я все время занят, все время в делах и тренировках, так что просто не замечаю, как порой тяжело на душе. Эта тварь добралась до моей души и в этом мире. Тот прошлый я тоже был во власти этого зла, и в новом мире он нашел меня.
Вот уж не знаю, радоваться ли мне или плакать. Будет ли кто — нибудь на моей стороне? Кто — то, кто заступится, за кого я смогу спрятаться или тот, кто поддержит. Дурсли мне не помогут, я построил отношения с ними на лжи, и такие чувства не смогут стать настоящими. С ними я могу быть только на расстоянии. Остается только два человека, которые могут понять меня. Это Римус Люпин, друг моего отца, оборотень, несчастная душа, а так же тот, кто забыл обо мне и не вспомнит до третьего курса. Хотя он может просто не мог. Его могли не пустить и специально держать подальше. Вторым человеком может быть Сириус Блэк. Но тут тоже все под вопросом. Я не могу сказать точно, знает ли директор о его невиновности или нет. Но с ним мне жить все равно не позволят, да и не уверен, что он может быть тем, кому я смогу доверять.
Впервые за эти три года я засыпаю с грустью на душе. Как бы я не хотел, но в этом мире никогда не появится тот, кому я смогу доверять…
Интересно, а тот, другой, тоже так думает или он просто мое воображение?…
Глава 8. Конец каникул
Все каникулы печальные мысли не шли у меня из головы. То, что я понял, неприятно давило на мозг. Не скажу, что я прямо страдал и тому подобное, но порой было крайне неприятно. Старался не думать об этом. Постепенно стало легче это воспринимать. В своей прошлой жизни я тоже был одинок. Похоже это мой рок. Быть всегда одному. Ну и ладно. Там был комп, а тут магия, как — нибудь переживу. Благо перед директором не нужно играть грусть и печаль, и так хреново. Плакать по этому поводу я не буду, чай не дите, по крайней мере ментально, но кошки на душе скреблись.
В тот класс я больше не ходил, потому директору пришлось подойти ко мне самому, чтобы дать свои намеки.
— Гарри мальчик мой, пройди, пожалуйста, в мой кабинет, — сказал он.
Я только вздохнул и пошел за ним. Маска при его приближении всегда на мне, тайны спрятаны, а щиты только и ждут активации. Увы, если он нападет, я ничего сделать не смогу, силы не те. Плана эвакуации у меня нет. Нельзя давать намеков в сомнениях.
Кабинет директора был очень красивым, большим и интересным. Как в фильме. Тут неплохо его показали. Хо. Даже портрет Гендальфа есть, а я думал это шутка режиссёра. Забавно. Он пока я осматривался, не преминул немного рассказать о Фоуксе. Очень красивая птица, да и разум в ней виден немалый. Директор явно любил феникса, да и птица сама была красивой и классной. Первое магическое существо, которое не пытается меня съесть или убить. Как хорошо.
От угощения я отказался. Паранойя наше все. Он был немного расстроен. Видно никак не найдет того человека кому могут понравиться лимонные дольки.
— Гарри, — начал он. — Я знаю, что ты видел то зеркало.
— Извините, — опустил я голову.
— Я не сержусь на тебя и рад, что ты больше к нему не ходил, — улыбнулся он. — Еиналеж опасная вещь и я не думал, что ее кто — то найдет, — начал он. Ага, так я и поверил. — Оно действительно опасно Гарри. Оно показывает нам наши самые дикие и необузданные мечты. То чего мы жаждем больше всего на свете…
— Но никогда не достигнем, — закончил я за него.
— Да… — вздохнул он. — Из — за этого ты так подавлен.
— Немного, — грустно улыбнулся я. — Видеть несбыточную мечту очень жестоко. Не один…
— Ты всегда мечтал увидеть своих родителей и увидел их рядом с собой в зеркале, — говорил он. Хо, значит, он не видит, что было у меня, а просто предполагает. Хорошо. — Увы, нет способа вернуться в прошлое и исправить то, что было.