Мамаша все время пыталась меня пожалеть, обнять, накормить, а я старался сдерживаться и не убить ее. Если я перережу ей глотку, меня не похвалят, ну разве что некоторые. Орет на всю улицу какой я несчастный и как меня жалко. Позорище какое! Никогда так не краснел! Остальные тоже отворачивались. Да уж, что для пятилетнего ребенка радость, сюсюканья, то для того кто постарше позор, а ведь я еще знаменитая фигура, и это привлекает ко мне слишком много внимание.
В книжном, как и в каноне сидел Локонс и раздавал автографы, мне не удалось избежать попадания в кадр, но его книжки я вполне спокойно подарил Джинни, потому как мне эта муть не нужна. Да и девочке тратиться особо не стоит.
Далее была ссора Малфоя — старшего и Уизли — старшего, смотреть, как два взрослых мага дерутся, как школьники было противно, я старался сделать вид, что не с ними. Рон и Драко, увидя своих отцов в таком амплуа, отвернулись и, посвистывая, разошлись. Ну, хоть у кого — то в этом мире есть мозги, хоть и небольшие.
Но я заметил, как дневник попал к Джинни. Люциус подбросил его. Да, ему Предателей крови не жалко. Но чего он добивался таким образом?
Убить их? Вряд ли. Может просто подставить хочет. Все же эту вещь найти — то легко. Меня же волновал другой вопрос. Я почему — то на дневник не реагировал. Вроде как крестраж, но я ничего не чувствую. Может это только на основную душу реакция? Возможно. Надо бы в Школе проверить.
Как бы мне ни хотелось забрать дневник, я его не трогал. Не знаю просто что сейчас с ним делать. В Школе уж решу.
Потом я хотел было поехать домой, но меня чуть ли ни силком припахали ехать в Нору. Мамаша просто не понимала слова «НЕТ». Все мои аргументы рассыпались в прах перед ее тупыми мозгами. Уже даже ее муж пытался ее убедить оставить меня в покое, но у них в семье Матриархат, так что его мнение никому интересно не было.
Мне пришло поехать, потому что спорить бесполезно, потому что так велел Дамблдор. Они так не говорили, но это было прямо на лицах написано. Скорее папаша-Уизли отговаривал жену чисто для галочки, чтобы я не подумал о нем плохо. Типа «видишь, я на твоей стороне».
Две недели с Уизли были ужасны. Я не мог тренироваться, не мог спокойно почитать или даже поспать, потому что мамаша будила всех рано утром работать. Теперь ясно чего Рон так счастлив в Школе, там нет этой тетки. Думаю, такой была бы жизнь мужчин среди Дроу. И теперь не удивительно, что Билл и Чарли так далеко от семьи живут. Глава семейства Уизли постоянно пыталась вести себя как чуть ли ни родная мать, но этим все больше меня раздражала. Ненавижу сюсюканья и сопли. Даже моя маска все больше дает трещины. Если я раньше думал, что Рон невыносим, то теперь вижу, что по сравнению с этой, он просто идеальный человек.
Тут я большую часть времени тренировался в терпении. Да, Рон, ты был просто мобом 1 уровнем раздражительности, вот сейчас мои мозги мочит Рейд — босс 80-лвла. Кошмар.
Благо, мне удалось вернуться домой относительно живым. Да, только относительно. Душу мне отравили сносно, но и не только душу.
А уж сколько раз мне пришлось там жрать безоар, просто не передать. Не знаю тупая ли она, или просто не знает, но эта женщина добавляла в еду зелья амортенции. Кто бы знал, как я теперь ненавижу безоар.
После того как я услышал кое — что, мне стало даже спать страшно. Ночью в туалет встал и увидел свет и голоса.
Спустился вниз. К незаметной дверце, ведущей в подвал. Стал рядом с дверью, накинул чары хамелеона, благо без палочки это сделать мог и прислушался, чуть открыв дверь. Там была целая лаборатория. Внутри находилась эта мамаша и ее дочка.
— Мама, а зачем ты добавляешь это в еду Гарри? — спросила Седьмая Уизли.
— Это чтобы Гарри чувствовал себя среди нас как свой, — ответила она, отмеряя какую — то склянку. — Это поможет ему расслабиться, а то он стеснительный сильно. Все хорошо, моя милая. Гарри наверняка полюбит тебя, — убеждала она.
— Правда? — обрадовалась девочка.
— Конечно, он увидит в тебе идеальную девочку, и вы будете жить долго и счастливо, — она сладко улыбалась, смотря на склянку. — Вы будете счастливы как мы с твоим папой. Ты только никому не говори. Хорошо, моя милая?
— Да, мама.
Вот тварь! Она меня подчинить хочет. Ну и сволочь! Бежать не получится. Она так это говорит, будто в том, что меня можно подчинить нет ничего плохого. Будто так и надо, я глупый ничего не пойму, потому мной можно командовать. Вот, похоже, где проходят мастер — класс у феминисток, хотя думаю, что даже они до такого не опустятся.
Быстро вернулся в комнату и притворился спящим. Вот я попал.