Мои запонки постоянно предупреждали о наличии зелий.
Одно хорошо мадам Помфри была права, на меня зелье почти не действует, я успеваю принимать антидоты. Как хорошо, что я подумал закупиться безоаром. Но вкус этого козьего говна убил половину моих вкусовых рецепторов.
Две недели с ними я выдержал. Смог домой вернуться под предлогом, что нужно собрать вещи в Школу. Они предложили мне помощь, от которой я оперативно отказался и быстро убежал.
Итог. Я не чувствую вкуса еды, вообще, навык Паранойи прокачан до максимума, ненависть прямо и клокочет с желанием убивать, и главное, я отомщу.
Вы даже не представляете, что может сделать невинный, но очень важный ребенок. Ничего доберемся до Школы, сразу же пойду к Мадам Помфри, попрошу лечения, и с самым невинным видом буду говорить, что со мной что — то не так. Надеюсь, вкус еще можно восстановить.
Жалко убить Уизлиху нельзя, очень бы хотелось. Дамби мне такое не простит, зато теперь смогу вполне официально убегать от этой тетки. И стоит хоть кому — то заикнуться, что это директор меня к ним отправил, так и буду официально и его ненавидеть. Я уж найду способ воспользоваться этой ситуацией. Главное что пережил, а там прорвемся.
Все надо отдохнуть, а потом придти в себя. Еще нужно собраться.
Новый учебный год начался…
Глава 11. Дневник
Поездка в Хог не задалась с самого начала. Этот гребанный домовик успел раньше меня. Благо я пришел тоже раньше и не один остался по эту сторону прохода. Вызвали специалистов и неполадку устранили. Но осадочек остался. А вдруг такая штука посреди перехода замкнет и останется ребенок в стене. Услышав мои слова, маги так напряглись. Если такое случится вновь, то им не хило так влетит. Остались думать, как этого более не допустить.
Благо Уизли заметил раньше и потому сумел спрятаться, переждать и незаметно забежать в поезд с вещами. Нашел пустое купе и засел там под чарами Хамелеона. Рыжие прошли, и не заметили, Гермиона прошла и не заметила. Фух, сюда зашли первокурсники, но меня выдавать не стали. Хоть что — то хорошее.
Искали меня всю дорогу, но так и не нашли. Как приехали, я первым вышел из поезда и направился к каретам. Фестралов я все же мог видеть, видно умертвление тролля и Квиррелла дали мне возможность их видеть. А может что — то другое, я в прошлом году не смотрел.
А довольно интересные звери, очень даже забавные. В карете я спокойно доехал до Школы и был одним из первых в Большом зале. Там уже был Дамблдор и кивнул мне в знак приветствия.
А вот когда народ более — менее собрался в зал влетели Уизли, с криками что я пропал. Наступила тишина, и на них смотрели весьма странными взглядами. Потом они увидели меня и замолкли.
Все вроде как начало успокаиваться.
Вскоре началось распределение, а потом представили других учителей. Локонс был уже тут. Как хорошо, что я немного поменял незначительную часть канона и меня не отправят к нему помогать. После этого начался пир, который радости мне не принес. Я думал, что немного пройдет, как дома буду, но не прошло.
Эх, а ведь тут столько вкусного.
После ужина мы все разошлись по гостиным и легли спать. Наутро я как всегда встал пораньше и отправился в Больничное крыло. Мадам Помфри уже проснулась и готовилась к приему пациентов, которые после Зелий определенно будут.
— Доброе утро, мадам Помфри, — поздоровался я.
— Здравствуй Гарри, — улыбнулась она. — Что — то случилось?
— Да, — я замялся. — У меня проблема. Я вкуса пищи не чувствую.
— Присаживайся, — я сел на стул и она начала меня осматривать. Поводила палочкой, проверила рот и неодобрительно покачала головой. — Чем это ты убил свой вкус?
— Безоаром, — признался я.
— Ты что каждый день его принимал?
— Ага, — опустил я голову. — Мне пришлось.
— Рассказывай.
— Ну, — начал я, включив режим Дитятко — стайл. — Я остался у Уизли в гостях на две недели. И там мой амулет, — я показал ей запонку, где хранился безоар. — Постоянно предупреждал меня о зельях в еде. Я сначала не поверил. Уизли же хорошие, им незачем меня травить. Но потом стал испытывать слабую неестественную симпатию к девочке, которою я даже не знал и тошноту, а после безоара, это чувство пропало. Потом я как — то услышал разговор миссис Уизли и ее дочери Джинни. Она мне что — то подмешивала и явно хотела свести со своей дочерью. Я очень испугался, потому что если она так спокойно говорит об этом, мало ли что она может со мной сделать, за меня же некому заступиться, — на этих словах я поежился.