К тому же рядом с ним мой шрам не болел, а значит, там нет духа Волди, что тоже не малое доказательство.
Но я все же проверил свою теорию. Нашел Выручай — комнату. Она реально классная. Тут можно сделать все что угодно. Как же круто. Но я надолго тут не задерживался. Кое — как, все же нашел крестраж и его я чувствовал. Слабо, почти не заметно, но чувствовал, а вот дневник нет.
Странно.
Теперь что насчет директора. Я не думаю что он не в курсе. Он наверняка знает о дневнике и специально так все распланировал, чтобы это так же помогло плану. Думаю, директор сам поработал над дневником, чтобы обезопасить учеников, в каноне никто не погиб все — таки. Да и спасительные условия уж слишком вовремя появлялись. Вода, призрак, зеркало, стекло. К тому же эти мандрагоры тут. Как намекнула Спраут, изменить программу ей посоветовал директор, чем не показатель.
Короче о дневнике директор знает, я более чем уверен и если отдать его ему, то через пару дней дневник вновь окажется на руках. Значит, его нужно уничтожить. Но вот как? Клыка василиска у меня нет. Адского пламени тоже, как и Авады Лорда. Значит, буду пробовать разные способы, а если не получится, то спрячу где — нибудь.
Хотя можно предположить, что директор не знает о дневнике. Это тоже может быть правдой, тогда принести дневник будет хорошей идеей, но я параноик. Лучше самому убедиться, что все будет в порядке.
Основная цель этого года как мне кажется не в борьбе с Темными силами, а в том, чтобы показать мне, куда может привести слава и тщеславие. Первый год показал прекрасную землю магии, где все меня любят. Но где есть злодей, которого мне нужно остановить, а второй год это психологическая настройка, что нужно быть скромнее и верить в директора. Дневник просто дополнение, и его устранение не очень — то помешает плану.
Через два дня меня вызвали к директору, и мой рассказ о каникулах в Норе пришлось повторить. Старик был в шоке от услышанного. Я даже воспоминаниями поделился, пусть сам все увидит и услышит. Я очень его попросил меня в тот дом и к той тетке не отправлять. Он пообещал разобраться.
Так шло время, и я готовился к неожиданностям. А они, как говорится, не заставили себя ждать. МакГонагалл сама пришла ко мне, сообщая, что начинается набор в команду Гриффиндора.
Началось все так.
— Мистер Поттер, — позвала она меня, прямо посреди гостиной и вокруг было много народа. — Я хотела бы с вами поговорить.
— Слушаю.
— Я хотела узнать, почему вы не пришли на пробы в команду по квиддичу?
— Я не увлекаюсь спортом, — честно признался я. Да, по утрам стараюсь делать зарядку, но я слишком ленивый, чтобы делать это постоянно. Я же человек в конце концов. Тренировки в магии не заставляют меня бегать или потеть, потому я их и провожу, но все же стараюсь поддерживать тело.
— Но ваш отец был лучшим игроком в квиддич, я думала, что вы тоже захотите играть, — не унималась она. Ах, вот как заговорили, так сейчас и получишь.
— Я и не знал об этом.
— Ваш отец был лучшим загонщиком Хогвартса, — с улыбкой заявила она.
— А вы хорошо знали моих родителей?
— Конечно, мы были хорошими друзьями и после Школы. Они мне были чуть ли не родными.
— Странно это слышать от вас. Весьма лицемерно, — хмыкнул я.
— Что?
— А вам как человеку, которому мои родители были чуть ли не родными, не кажется подлым, не рассказывать мне о них ничего? — спросил я. — Я вас не знал, а вы меня да. Но в прошлом году, я не помню, ни одного случая, чтобы вы хоть что — то о них рассказали. Вы просто сделали вид, что меня знаете. Или теплое отношение не распространяется на детей тех, кто был вам дорог? Я сам к вам подходил, пытаясь начать разговор с темой о магии, но о том, чтобы вспомнить моих родителей вы даже не подумали. Все что вы делали, это пытались убедить меня праздновать дату их смерти. А теперь, когда это понадобилось вам, вы тут вспоминаете такое. Вы отвратительны!
С этими словами я развернулся и направился в комнату.
— Если бы была возможность, я бы перевелся с Гриффиндора, — сказал я последнее слово.
Вот и пусть теперь думает. Я не жалею об этих словах. Если все так как она сказала, то ее поведение действительно отвратительно. Если она врала, пытаясь меня убедить, то такая манипуляция чувствами ребенка еще более отвратительна.
Больше она ко мне не подходила и выглядела довольно подавленно. Сама виновата, что послушала директора, и молчала. Тоже мне близкий друг семьи. На ее фоне Люпин вообще идолом кажется. Он — то хоть оборотень, подойти даже боится, а она учитель. И если бы хоть на новый год со мной поговорила бы, я бы эту тему не поднимал. А вообще, я сумел добиться того, чтобы МакГонагалл от меня отстала.