– Я по-прежнему способна пройти лабиринт.
– Слышал, тебя хотели украсть для кагана? Кочевники знают толк в женщинах.
– Кто-то слишком много болтает.
Шелестящий смех слева, и резкий голос справа:
– Зигги, это и есть твоя бывшая жена?
В интонации ясно чувствуется: "смотреть не на что". Нервничает плясунья. Ещё раз вежливо улыбаюсь Зигги, и делаю крохотный шаг назад. К мужу. Зигги возвращает мне грустную улыбку и поворачивается к Лоле, грудь которой вздымается от ярости, норовя вырваться на свободу. Все, чуть ли не облизываясь, ждут скандала. Лола делает шаг ко мне, мимо своего мужа, и вдруг замирает на месте, полураскрыв губы, и вытаращившись за мою спину. Нет, это не приём для отвлечения моего внимания. Мне почему-то стало обидно за Зигги, и жаль Лолу. Я уже знаю, кого она увидела. Знаю ещё до того, как меня жёстко взяли за локоть.
– Интересный костюм, дочь. Повернись.
Медленно поворачиваюсь, анализируя интонации и подбор слов. Вроде бы не злится… Благородный Кассий Агриппа, блистательный в парадной форме Академии, разглядывает меня с удивлением.
– Я думал, тебе никогда не стать похожей на женщину. Приятно знать, что я ошибался.
Мой вздох облегчения заставил рассмеяться всех моих мужчин. Вителлия Севера, Мария с Вителлием Флавианом, и самого Кассия Агриппу.
Именно в этот момент в зал вошли барон Казимеж с баронессой Моникой. Барон Витольд и баронесса София вышли в центр зала синхронно с хозяевами зáмка. Барон Витольд торжественно просил руки дочери барона Казимежа Катаржины, для своего старшего сына Витольда (А как же! В аристократических домах имя первого сына берётся из имён мужской линии отца, второго – из мужской линии матери; с дочерьми – обратная история: сначала женская линия матери, затем, – женская линия отца. Второй сын баронессы Софии носит имя Марк). Барон Казимеж дал согласие на обручение. И только тогда в зал впустили юную пару. Точнее говоря, не пару, а обручающихся. Касю привела гувернантка, а баронет Витольд пришёл самостоятельно. И то сказать: семнадцать лет парню… Впрочем, об этом я уже упоминала.
Исподволь рассматриваю Касю, сохраняя на лице вежливую улыбку. Рассматриваю потому, что Вителлий Флавиан смотрит на юную баронскую дочку во все глаза. Десятилетняя Катаржина полна женственности. И достоинства. Это удивительно. Но чёртики в голубых глазах присутствуют. Просто они затаились, согласно моменту. Вителлий Флавиан таких не видел. Юные патрицианки не озоруют. Их настолько жёстко воспитывают, что такие, как Юлия среди патрицианок редкость. А таких, как Кася, – вообще нет. В основном, они похожи на благородную Флавию. Или на благородную Калерию. Переполнены чувством долга и собственной значимости. Опять во мне кошка пробудилась. Но следует обратить внимание консула на возникающие у нашего сына чувства. А то будет скандал. Баронесса Ядвига уже заинтересованно поглядывает на Вителлия Флавиана… До свадьбы Каси и Витольда-младшего ещё семь лет. Надо позаботиться о соблюдении нравственности невесты… Не знаю, как с этим обстоит дело в семьях обручённых. За семь лет может случится многое. Может и свадьбы не будет… Этой свадьбы во всяком случае… А девочка хорошая…
Юный баронет Витольд больше интересуется содержимым декольте Лолы, а к своей нареченной проявляет необходимый минимум внимания. Марий тоже обратил внимание на "товар лицом". Но Марий десять лет обучается в Академии, и не зная его, не поймёшь куда он смотрит. Эххх! Где мои пятнадцать лет?! Или в песне древнего барда говорилось о семнадцати? Живое напоминание о "моих семнадцати" я вижу перед глазами. В парадной форме десятого курса Академии.
Официальная часть закончена. Нас просят пройти в пиршественный зал. Хочется переодеться, но муж не отпускает. Только вместе. Ага, а то я не знаю чем всё это закончится. А я устала изображать фарфоровую статуэтку. Единственное утешение, что папуля доволен моим видом.
Наконец-то сообразила, почему периодически вспоминаю синеглазого командора. Они с папулей похожи в своём восприятии женщин. Женщина, в их понимании, не человек. Она – показатель статуса и украшение дома. Для командора ещё и мать его детей. Папуля делает детей в резервации, а женится принципиально на бесплодных патрицианках. Не хочет плодить генетически несовершенное потомство. И это мне надо изжить из себя чистокровную! На себя бы посмотрел!
Впрочем, судя по рассказу Вителлия Севера, раньше папуля брал себе в жёны нормальных патрицианок. Способных рожать. Вероятно, содержимое генетической карты рождённых ими детей благородного Кассия Агриппу не устраивало настолько, что потеряв всех своих нечистокровных сыновей, он не стал заморачиваться с дальнейшими браками. Бесплодная жена, и периодические командировки в резервацию… Удобно. А сейчас вообще внука воспитывает…