Всё началось с того, что однажды Алонсо взял меня на руки и отнёс в… спальню? Не угадали! Во внутренний двор дома. Туда, где цветущие деревья, где журчит маленький ручеёк, каскадами спускающийся с кукольной горки, где плетистые розы покрывают ажурную беседку, наполняя её ароматом, от которого кружится голова.
– Миранда, подари мне розу.
Протягиваю руку, чтобы сорвать цветок, но, остановившись, подозрительно спрашиваю:
– Зачем?
Синие глаза по-котовьи щурятся, и командор интимно шепчет:
– По древней традиции, роза – приглашение.
Смотрю на обнаглевшего мужа и не знаю: смеяться, или в драку кинуться. Мало того, что он меня украл, и, не спрашивая согласия, женился. Теперь ему захотелось, чтобы я сама его пригласила! Начала вспоминать тщательно выученные традиции. Вспомнила:
– По древней традиции, розу дарит невеста жениху. А мы уже женаты.
– Миранда… – и от жаркого взгляда мне стало тесно в одежде. – Миранда, подари мне розу.
Сбежала в спальню. Надела новую рубашку и легла спать. А по правде сказать, ожидаю, что предпримет мой изобретательный муж. Не заметила, как уснула. А проснулась под гитарный перебор. Выглянула в окно: ничего не видно. Тёмный силуэт… Пришлось выйти на балкон. Алонсо в чёрном плаще, шляпе с круглыми твёрдыми полями, сапогах со шпорами, старинном костюме и в полумаске играет на гитаре древнюю балладу. Или… серенаду! Точно! Это называется серенада.
Я архаичный язык понимаю с пятого на десятое, но всё же усвоила, что муж жалуется на жестокую красавицу, пронзившую его сердце стрелами своих ресниц. И теперь истекающее кровью сердце лежит у её прекрасных ног, умоляя об одном только взгляде звёздносветных глаз.
Ну что делать… Вынула из вазы розу и бросила вниз. И отпрыгнула, вскрикнув от неожиданности, когда муж мгновенно оказался на балконе.
– Миранда…
В первый раз я была в шоке. Теперь уже не удивляюсь, но каждую ночь выхожу на балкон, заслышав музыку. И кидаю вниз красную розу, убегая, и оставив дверь открытой… И ни разу мой Алонсо не воспользовался ни дверью, ни платформой. Всегда лезет на балкон самостоятельно.
Вот и настал день икс. Выдвигаемся в Столичные миры. Точнее, мы с Алонсо просто отправляемся на его яхте, а его ребята частично уже там, а частично на подлёте. Мне возвращены ножи, подаренные бароном Алеком. Пришлось сделать платье с жёстким корсетом, чтобы можно было носить их с собой. Ага, и держать безупречную осанку. Во избежание… Или можно носить их в берцах. Там для них специальные ножны приделаны. Ещё экипировалась метательными ножами. Алонсо посмеивается, предлагая снять с оружейной палубы главный калибр. Пришлось сознаться, что я нервничаю перед встречей с дочерью, которую не видела больше семи лет.
– Опасаешься, что не узнаешь? А как же материнское сердце? Неужели не подскажет?
– Я наконец-то поняла в чём ваше сходство с Вителлием Севером, Алонсо.
Игнорирую бешеный синий взгляд, продолжаю:
– Он тоже любит подшучивать надо мной. Правда у Вителлия Севера хватает ума ограничиться темой одежды. И его шутки доводят меня только до слёз. А слушая твои, мне хочется вцепиться тебе в глотку. Мне не нужна подсказка сердца. Если там моя дочь, то это юная Сигма, номер клейма которой я помню.
– А о подделке мыслей ты не допускаешь?
– А смысл? Чистокровная есть чистокровная. Если сомневаешься, можно провести генетическую экспертизу. По любому претензии предъявлять некому.
– Что тебя беспокоит, Миранда? Вспомни себя в её возрасте, представь свою реакцию.
Задумалась… Попыталась представить… Широко раскрытыми глазами уставилась на мужа:
– Мне было бы скучно. Оторваться от игр, или даже от занятий… я не знала бы о чём разговаривать и постаралась бы как можно скорее уйти.
– Тогда ты примерно представляешь её реакцию на знакомство. Миранда, ты не одна. Мы вместе. Настраивайся на то, что твоя дочь будет жить на асиенде. Ты же смогла настроиться на неизбежное замужество?
– Не надо путать ноты, Алонсо. Поменять слово "контракт" на слово "замужество", или заниматься воспитанием неуправляемого детёныша…
– Насколько неуправляемого?
– Ты думаешь почему чистокровных держат в резервации, Алонсо? Потому что у детей чистокровных только одна обязанность: усвоить то, что им преподают, и сохранить жизнь и здоровье. В остальном – ограничение только в плане демонстративного пренебрежения законами. Тогда могут снять эталон. Неадекватное потомство никому не нужно.