– Мне совершенно не о чем говорить с Главой Регентского Совета, благородный Алонсо. Пусть приведут мою дочь, и мы уедем. Дворцовая сутолока утомляет меня.
– Прекрасная Миранда, мы не можем подвергать риску жену Повелителя. Перелёты опасны. В космосе неспокойно. – И, обращаясь к командору. – Мне доложили, что твоя яхта получила повреждения, Алонсо?
– Не плати своим информаторам Хосе. Они лгут тебе.
Задумчиво покусываю губу… Потом обращаюсь к говорливому Хосе.
– Мы немного постреляли, пока летели сюда, благородный Хосе. Я думала: это такая местная традиция… Я была в опасности?!
Возмущение просто выплёскивается из меня. Привычно наблюдаю отшатнувшегося дона Хосе. Муж мой нахмурился и попытался взять меня за руку. Недовольно отстраняюсь. Он подверг меня риску! А дон Хосе… О! Он заслуживает оваций вскочившего на ноги зала. Он так печально опустил глаза и беспомощно пошевелил пальцами рук, что весь его вид говорил: "недостойный и недальновидный подверг драгоценную жизнь "дорогой мамочки" опасности, а достойный и дальновидный ничем не может воспрепятствовать, буде это продолжится".
Я прикрыла глаза, запоминая проступок мужа, и "не желая делать достоянием гласности семейные разногласия" вновь обратилась к дону Хосе.
– Пусть благородный Хосе позаботится о том, чтобы моя дочь не позже девяти часов вечера шестого дня от сегодняшнего появилась в резиденции герцогов де ла Модена-Новарро.
Достойный и дальновидный? Ха! Тогда: вперёд, на подвиги для прекрасной дамы!
Поскольку я сказала всё, что хотела, поворачиваюсь к выходу из зала. Муж мой, проштрафившийся, почтительно ведёт меня. А навстречу нам движется сходная процессия: ледяная чистокровная и сопровождающие её лица. Получила милостивый кивок, показывающий, что меня заметили. Склонила голову в ответ. Нндаа… Недоработала я образ… В резервации они так не выглядят. Хотя герцог сказал, что их передают сюда после двухсот семидесяти – двухсот восьмидесяти лет. А значит, ледяная маска – дело наживное.
Глава восьмая:
О кратковременном пребывании герцогской четы в столичной резиденции, а также о знакомстве Воробышка со своей чистокровной дочерью, переданной им на воспитание. Встрече с будущим зятем, экскурсе в историю от доны Алмиры и отбытии командора на годичное дежурство.
Для разнообразия, вышли через главный вход. И никто на нас не напал. Загрузились во флаер и отправились в герцогскую резиденцию. И только дома я спрятала чистокровную, вызвав вздох облегчения у мужа и ребят.
– Миранда, предупреждай, пожалуйста, прежде чем выпустишь свою чистокровную. Я знаю, что сам просил, но у меня руки до сих пор дрожат.
И, сверкнув зубами сказал:
– Ты же не захочешь, чтобы я кричал ночью?
Хотела сказать, что он и так кричит, но вовремя прикусила язык. И начала краснеть… Муж хохочет, ребята улыбаются.
Убегаю, разозлившись. Я ему ещё письмо припомню! Вот научусь почерк подделывать, и припомню! Влетела на женскую половину, благо она сразу видна, хлопнула в ладоши, призывая слуг. По лестнице в огромный холл спустилась сухощавая женщина средних лет. Сошла со ступеней, и выжидательно смотрит на меня.
– Представься. Имя, и чем здесь занимаешься.
Мужские руки обвили мою талию, и жарким шёпотом муж сообщил:
– Алонсо Мигель Ксавьер Морадо де ла Модена-Новарро. Уговариваю упрямую возлюбленную проявить снисхождение к моим страданиям.
Всё-таки рассмеялась. Но вывернулась из супружеских обьятий и убежала наверх. Женщина вошла следом, сообщила, что её имя Марсела и она руководит слугами столичной герцогской резиденции. Представившись, Марсела вызвала горничных, приказала приготовить для меня ванну и лёгкую закуску.
Освежившись и перекусив, прошлась по комнатам… Нашла гардеробную и занялась одеждой. Сделала себе изумрудно-зелёное платье в староиспанском стиле. И кружевную мантилью цвета слоновой кости. Туфли из зелёного сафьяна к платью и восточные шлёпки с бубенчиками в каблучках. А к шлёпкам пришлось сделать восточную одежду: шаровары, кафтан, тонкую рубаху, чадру и тюбетейку. И дюжину батистовых ночных рубашек. Как обычно…
И опять звуки гитары, и красивый баритон, поющий о жестокосердной красавице, умоляя подарить хотя бы тень улыбки. Вышла на балкон, опоясывающий дом по внутреннему периметру. Розы мне в спешно подготовленные комнаты не принесли… Всё против нас! Пришлось проявить фантазию. Свернула один из предметов нижнего туалета розочкой, скрепила бриллиантовой брошью, и бросила возлюбленному.